О России Вечной

Статья Юрия Мамлеева в Московском государственном университете на факультете философской антропологии.

В эмиграции меня поразило то глубокое страдание, то потрясение, которое испытывали люди, оторванные от России, от родины. Это было гораздо больше и глубже, чем просто ностальгия. Это было, как разлука с мистической матерью, с первоосновой собственного бытия, разрыв с тем, что с человеком связано неразрывно. Мучения доходили до того, что люди кончали жизнь самоубийством или же возвращались домой, что было равносильно самоубийству. Человек знал, что он или попадет в тюрьму или его расстреляют. Так оно чаще всего и случалось. Люди возвращались на родину, зная, что обрекают себя на смерть. Те же, кто оставались, жили под гнётом этого вот абсурдного разрыва с тем, с чем нельзя разорвать. У русских это переживание выражалось совершенно особенным образом; ничего похожего не было у других эмигрантов. Взять тех же китайцев или японцев — хотя, конечно, нельзя не признавать факта некоей «непознаваемости» этих народов… Но кроме них было много диссидентов из «более понятной» нам среды — например из Восточной Европы. И тем не менее такой глубины ощущения разрыва со своей родиной не было ни у кого. Я был поражён этим чисто русским явлением, потому что в этой неизъяснимой тоске по родине просвечивало что-то метафизическое, не от мира сего. И я принялся исследовать этот «феномен»; я глубоко погрузился в поиски причин этой великой тоски.

Русское бытие. Оно заключается в следующем. Абсолютно признано, даже на уровне телевидения, и американцы так считают, что особенностью русских является, в самом простом выражении, наличие некоего «второго этажа» в сознании. Что это значит? Это значит довольно простую вещь – «первый этаж» связан непосредственно с жизнью людей, с их материальным бытием, с физиологией тела, с бытом, с карьерой, с успехом, неудачами, в общем всем, что составляет такую текущую жизнь человека, чем он живет. На Западе считается, именно в сегодняшней западной цивилизации, что именно этим должен жить человек – потреблением и больше ничем. Так, специалиста по Чехову ни в коем случае не должен интересовать Бальзак или, скажем, Достоевский, поскольку это – не его специальность. Человек должен заниматься только своей специальностью и тем, что дает ему деньги, а все, что выходит за пределы возможности получения денег, не должно для него существовать, и никакими другими знаниями он не должен обладать.

То есть, человек, как такой звероробот, имеющий физиологию, и который не должен интересоваться ничем иным, кроме своей работы. Конечно, это вызывает сопротивление, в том числе и в западных странах. Что касается русских, здесь речь идет о «втором этаже» - о том, что, кроме «первого этажа», который свойственен всем людям, существует этот «второй этаж», который заключается в том, что мы должны жить для чего-то. Такой вопрос: ради чего мы живем? То есть, должен быть некий смысл выше уровня быта. Это можно назвать национальной идеей, можно назвать какой-то целью, можно назвать иначе, но этот «этаж» всегда присутствовал в жизни русского народа, в том числе и в жизни периода Советского союза, когда царила коммунистическая утопия, надежда на социализм, как выход из бед, и тотальное господство цивилизации «голого чистогана» социализма. Все время жили надежды, по крайней мере, в Советском союзе в массовом сознании, что все же нужно стремиться к лучшему строю.

Всегда существовал этот «второй этаж». В имперское время в царской России это была вера – Бог, Царь и Отечество. Но это был мощный «второй этаж», который все время присутствовал. И также в частных различных других случаях – у каждого была своя надежда, мечта, что-то, что выше быта. Присутствие этого «второго этажа» выше быта, это то, что до известной степени имеет даже массовый характер. Поэтому на Западе считается, что русские – самые мистический народ Европы. Это действительно так, но уже по более глубоким основаниям. Дело в том, что об этом «втором этаже» и этаже, который выше второго этажа, мы будем говорить в дальнейшем. О том, что в сознании русских существует некая вторая реальность. Надо здесь сделать одну оговорку, что под термином «русский» мы имеем в виду не только собственно русских, но и тех, кто живет в русском языке, русской культуре и считают Россию своей родиной. Более того, есть иностранцы, которые обладают русской душой. Что такое русская душа – это состояние души, определенное, совершенно определимое состояние души. Это бывает, у Сьюзан Мэсси, как пример, с ее книгами о России. Она родилась в Швейцарии, но ничего общего с ними не имела. Чтобы закончить этот вопрос, надо сказать, что учение о России Вечной не имеет ничего общего с национализмом. В том смысле, что национализм всегда предполагает негативное отношение к другим народам, что русским совершенно несвойственно и неприемлемо. Патриотизм – другое дело.

Возвратимся к нашей теме. Чтобы яснее представить себе, что такое Россия и что стоит за этими концентрами, во что конкретно они выливаются, в короткой статье можно сделать таким образом, чтобы выделить некоторые основополагающие пункты в русской культуре, в русской истории, по которым становится ясна конкретизация, что такое русская душа и, что такое Россия Вечная. Я выбрал несколько стихотворений, которые стразу придают определенную направленность, которая характеризует Россию Вечную, как Россию Духа и Россию, как страну. Первое, скажем, стихи Есенина и Лермонтова. Такого порядка, у Есенина: «Но люблю тебя, родина кроткая! А за что — разгадать не могу», то же и у Лермонтова: «Не могу понять за что люблю. Но люблю, за что, не знаю сам». То есть, это – первый момент, на который мы обращаем внимание, что любовь к России очень сильная, но загадочная. Она не определяется какими-то качествами или чем-то еще, хорошо или плохо живется в России или чем-то иным определенным. Она неуловимо существует и носит загадочный характер, как выражено в этих стихах.

Эта загадочность России, загадочность такой необычной привязанности к ней и проходит вообще через всю Русскую культуру и, как пример, это выражено в этих стихах. Второй момент, на который я хочу обратить внимание – это момент, когда Россия в русской литературе выступает, как тайна. Это сильно выражено у Блока: «И в тайне – ты почиешь Русь». Русь даже во сне – тайна. В любом своем состоянии это – тайна. Это проходит через русскую культуру очень сильно, потому что все время возникает вопрос – что такое Россия? Вопрос этот может возникнуть только тогда, когда ответ неясен, он хранится в какой-то тайне. Дело все в том, что такой вопрос не существует в культуре других стран, потому что нелепо спрашивать, что такое Англия. Каждый англичанин ответит, что это – страна.

Вопрос «что такое Россия?» проходит в русской литературе. Такое ощущение, что Россия – это не просто страна, а какая-то метафизическая тайна, и в ней лежит что-то большее, чем просто страна. Это проходит через культуру, и другой момент, который подтверждает все это, – знаменитый стих Есенина: «Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю! Я скажу: «Не надо рая, дайте родину мою». То есть, здесь уже нечто иное, некое добавление к тайне. Это добавление заключается, во-первых, в том, что притяжение России настолько сильное, что оно игнорирует счастье и является выше, чем счастье, потому что рай – описание счастья, тотального счастья, но счастьем нужно пренебречь, потому что в России лежит нечто, что выше, глубже и интереснее счастья.