Валерий Шинкаренко: существующую систему нужно менять на уровне законов

Масштабный проект объединения Ленинградской области и Санкт-Петербурга, цифровая платформа  Salamport (Салампорт) для взаимодействия  работодателей, служб занятости и трудовых мигрантов – это лишь часть проектов, в которых принимает участие руководитель комитета по поддержке занятости и производительности труда  торгово-промышленной палаты Ленинградской области, лидер регионального отделения партии «Родина»  Валерий Шинкаренко. О том, что вынуждает променять большой бизнес на общественную деятельность, о «болезни» российской экономики и возможных путях «оздоровления»  - в материале портала «Конкуренция и Рынок».

Валерий, в прошлом Вы – успешный предприниматель, создатель  группы компаний, которая являлась основателем отрасли перепеловодства в России и крупнейшим профильным производителем Европы. Сейчас – видный политический деятель. Чем объясните переход из большого бизнеса в политику?
В 2009 году мое предприятие подверглось рейдерской атаке со стороны одного крупного холдинга. Мы с партнерами попали в такую ситуацию, когда банк  подал на нас иск о банкротстве без всяких оснований. Два года отбивались, боролись за выживание птицефабрик. Та ситуация сформировала устойчивую жизненную позицию, что в нашей стране нужно не просто заниматься предпринимательской деятельностью, а иметь возможность  отстаивать свои права. Сейчас предприниматели знают, что сегодня у них успешный бизнес, а завтра его могут отобрать. И вот мы попали как раз в такую ситуацию, когда была предпринята попытка отобрать наш бизнес. 

Что такое перепелиные яйца россияне узнали благодаря Валерию Шинкаренко. Именно он вывел  этот продукт на российский рынок, а его компания прочно обосновалась на свободной тогда нише. За 10 лет работы предприятие  расширилось до полного цикла производства и вышло на международный уровень. Стремительный взлет, падение привели к  осознанию необходимости глобальных перемен. 

Валерий, почему выбрали эту сферу бизнеса - перепеловодство: интерес к сельскому хозяйству или чисто предпринимательский взгляд на свободную и перспективную нишу?
Удачное сочетание мотивов. Мы развивали тему здорового питания, а это экологический продукт. Когда я начинал,  в стране  не было производства перепелиных яиц  и мяса, были отдельные фермерские хозяйства. А мы разработали оборудование, промышленную технологию. В итоге получилось создать несколько птицефабрик с поголовьем более миллиона перепелок на каждой. Бизнес  успешно развивался, позднее появились земельные предприятия, которые занимались полным циклом: животноводством,  растениеводством, производством молока. В 2008 году мы даже получили звание «Лучшее предприятие Воронежской области».


«Я побывал в шкуре тех, кого банкротят и теперь защита
предпринимателей -  отдельное направление в моей деятельности».

Попытка отобрать бизнес увенчалась успехом?
Отобрать не отобрали, но вынудили продать предприятия. И когда мы отстаивали свои активы, спонтанно организовали юридическую компанию, которая стала заниматься защитой  в сфере банкротства. К нам обращалось большое количество предпринимателей, оказавшихся в аналогичной ситуации. Тогда я понял, что существующая система нездоровая и  надо что-то менять на уровне законов, и в 2016 году принял решение перейти из области предпринимательской и  юридической в общественно-политическую.

В чем заключается «болезнь» системы?
Конкуренция очень жесткая. Сильный поедает слабого.  И существующие законы не защищают среднего предпринимателя. Если его захотят поглотить и уничтожить – так и сделают. Получается, что  все предприниматели зависят от каких-то  неформальных связей с власть имущими: органами власти, правоохранительными  органами и так далее, то есть, чтобы себя защитить, важен административный ресурс. А идеи, производительность труда отходят на последующий план.

Итак, два года вы отбивались от рейдеров, несли убытки, испытывали финансовые затруднения. Неужели предприниматель настолько не защищен?
Действующее законодательство (о банкротстве - прим.) построено  полностью  в интересах кредиторов. Из ста случаев банкротства  только в 2% предприятие выживает и у него происходит финансовое «выздоровление».  В остальных случаях предприятие уничтожается. Хотя суть закона – защита должника и того бизнеса, который попал в тяжелую ситуацию.  У  нас на деле получается, что бизнес добивают.  Приходит «похоронная команда» во главе с арбитражным управляющим, распродает все, что можно и наступает конец. Я побывал в шкуре тех, кого банкротят и теперь защита предпринимателей -  отдельное направление в моей деятельности.

В торгово-промышленной палате Ленинградской области Вы возглавляете комитет по поддержке занятости и производительности труда. Из самого названия Комитета следует, что и то и другое нуждаются в защите. В чем на Ваш взгляд заключается проблема российской экономики и отсюда, наверное, общества?
Все упирается, как раз, в производительность труда. Отсюда вытекают другие проблемы - экспорт энергоресурсов, приток низкоквалифицированной  иностранной  рабочей силы, низкие зарплаты и, соответственно, низкий уровень жизни. Нужно повышать производительность труда. Сейчас получается, что в этом не заинтересованы ни трудовые коллективы, ни  менеджмент, ни собственник предприятия.  Менеджеры не хотят платить больше, так как на рынке есть дешевая иностранная рабочая сила. Им проще нанять 50-100 человек и эксплуатировать мигрантов, чем изменять технологию, закупать дорогостоящее оборудование.  Российские граждане на эти условия не соглашаются.

Строительство, логистика, ритейл, клининг, общепит – все эти отрасли серьезно зависят от иностранной рабочей силы.  По последним данным в России  порядка 8 млн мигрантов и больше половины из них трудится нелегально. Сейчас, когда границы оказались закрытыми из-за пандемии, произошел отток иностранных кадров – страну покинули порядка 30% мигрантов.   Несмотря на то, что предприятия испытали кадровый  дефицит, а многие россияне потеряли работу, работник и работодатель  сотрудничать не спешат.

Валерий, почему дефицит кадров не исправил ситуацию с безработицей, которая растет повсеместно с наступлением коронакризиса? 
Наш рынок труда оказался на уровне конца 19 века, когда человека эксплуатировали по 11 часов в день 6 дней в неделю, а именно так российская экономика эксплуатирует  иностранцев. И вот этот кризис, вызванный пандемией, ломка экономической системы может помочь разорвать порочный круг, в котором внедрение новых технологий и увеличение производительности труда мы компенсируем дешевой рабочей силой.  Сейчас у работодателей нет  возможности массово привлекать  мигрантов. Понятно, что совсем отказаться от иностранцев мы не сможем, так как находимся в демографической яме 90-х годов (из 80 млн. трудоспособного населения – 10 % - иностранцы – прим.). Мы не в состоянии заместить всех российскими гражданами, но часть рабочих мест, если привести в цивилизованное состояние, могут быть отдана нашим соотечественникам.  А работая с иностранцами, мы не должны привозить сюда низкоквалифицированные кадры, готовых на любую низкооплачиваемую работу,  что снижает уровень зарплат в целом, а везти только нужных и подготовленных людей по системе организованного набора.  

Что подразумевает под собой система организованного набора?

Люди должны быть проверены  по базам правоохранительных органов, должны иметь  медицинские справки об отсутствии опасных инфекционных заболеваний, отправляться в Россию  со знанием хотя бы минимума русского языка. Все это нужно делать у них в стране. Приезжая сюда подготовленным рабочим кадром, мигрант уже должен понимать, у какого работодателя и на каких условиях будет работать. Вот такая идеология организованного набора, которой мы занимаемся в Комитете.


                                                                                        «При устройстве на работу приоритет
должен отдаваться российским гражданам».

Насколько идеология перекликается с реальностью?
Ленинградская область  является одним из трех пилотных регионов  по межправительственному  соглашению республики Узбекистан и Российской Федерации. В рамках этого проекта мы пытаемся выстроить систему, чтобы сюда приезжали именно те люди, которые нам нужны, а не малограмотные молодые ребята, которые заполонили рынок труда, не зная русского языка и толком ничего не умея.  Потом эти ребята  попадают в руки международных преступных синдикатов, которые контролируют миграционные коридоры, работают нелегально, сбивают цены на рынке труда, потом попадают в тяжелую жизненную ситуацию, без работы и без денег становятся на криминальный путь, вызывают социальную напряженность в российском обществе. Это миф, что люди сами приезжают. В 80% случаев их сюда привозят нелегальные посредники, нещадно эксплуатируют, забирают до 30% дохода и на эти деньги коррумпируют российскую государственную машину. Так работает система последние 20 лет. Мы эту систему сейчас ломаем.

Можно ли остановить преступный синдикат, пока есть заинтересованные в нем стороны?
У нас миграционный рынок находится в полудиком состоянии, половина трудятся нелегально, не покупают патенты, не платят налоги, люди не защищены – не имеют трудовых договоров, бесправны перед работодателями. Мы в Ленинградской областной торгово-промышленной палате  создали цифровую платформу мигранта «Салампорт». Через  цифровизацию миграционного потока мы стараемся таких посредников вывести в легальное  поле, сделать их  профессиональными участниками рынка. Посыл такой: не надо со всеми воевать и сажать в тюрьму.

Каким образом приложение наведет порядок на миграционном рынке, если до сих пор этого не сделал целый аппарат чиновников?

Мы хотим,  чтобы люди, используя наше приложение, имели возможность устраиваться на работу непосредственно к работодателям, получать легальную зарплату, используя современные сервисы. Заботясь с одной стороны о мигрантах, мы ограничиваем их приток. В итоге, мы даем гарантии и трудовым мигрантам, что их никто не обидит, и работодателям, что эти люди здесь легально,  они обучены, здоровы и приехали в Россию с добрыми намерениями. Для органов власти – это полноценная система мониторинга. То есть платформа интегрирует интересы и работодателей, и органов власти, и трудовых мигрантов. Кроме того, в приложении есть сервисы, которые помогают мигрантам адаптироваться в России,  чтобы мигрант не чувствовал здесь себя чужаком, одиноким волком. Однако при устройстве на работу, мы считаем, что приоритет должен отдаваться российским гражданам.

Как стимулировать работодателя платить больше и внедрять современные технологии?
Одна из национальных  целей – это повышение производительности  труда, но к сожалению  у этого проекта самое маленькое финансирование  - 50 млрд на всю страну.  Понятно, что  собственникам бизнеса интересна прибыль, а кто работает  - по большому счету все равно.  Поэтому предприятия нужно стимулировать налоговыми льготами, льготными кредитами, всевозможными мерами поддержки.

Зарплаты на фоне  оттока мигрантов выровняются или по-прежнему будет дисбаланс между заработком россиянина и гостя страны?
Для работодателя по большому счету не имеет значения гражданство его работника. Надо стремиться к тому, чтобы зарплата  на любом рабочем месте не соответствовали МРОТу  12-18 тысяч, как сейчас, а составляла  минимум 40-50 тысяч. И уже дальше строить такую систему, чтобы российские граждане имели преференции: возможность первыми устроиться на эти высокооплачиваемые места. И только если  людей будет не хватать -  привозить иностранцев. Вот такая должна быть философия, а не плодить много низкооплачиваемой и низкоквалифицированной  рабочей силы, которая заполонит все и у работодателя не будет стимула вкладывать в своих работников – обучать, повышать их квалификацию. Мы должны стремиться к цивилизованным отношениям между работником и работодателем.  И хотя у нас законодательство защищает интересы работника, но правоприменительная практика, как мы видим, нет.

Вы занимаетесь этим вопросом два года. Какие конкретные результаты уже можно видеть?
В странах исхода у нас есть своя инфраструктура – образовательные центры, где мы учим людей, подбираем кадры для работы в Санкт-Петербурге и Ленинградской области.  В России мы проводим обучение кадровиков крупных работодателей, которые занимаются подбором мигрантов. Проводим встречи с работодателями,  работаем с органами власти и пытаемся сделать  миграционный коридор из центральной Азии цивилизованным. Та же  цифровая платформа «Салампорт». Мы ее активно внедряем, ей пользуется больше 2 тысяч  трудовых мигрантов. И это только за месяц работы. В следующем году надеемся выйти на показатель 120 тысяч. Платформа была представлена на  форуме АСИ «Сильные идеи для нового времени»  и вошла в ТОП-100 лучших идей.

Один в поле воин или у Вас есть команда единомышленников? Кого вы имеете в виду, говоря «МЫ»?
Это мои коллеги из торгово-промышленной палаты, а также правоконсервативная партия «Родина». Это как раз та команда, которая защищает интересы людей, работающих в России, для России и тех, кто  свою судьбу  и судьбу своих детей связывает с Россией. Мы против либерализма, офшорных олигархов, граждан мира, которые здесь зарабатывают деньги, а потом прибыль уводят заграницу, против финансового глобализма.

Вы являетесь руководителем регионального отделения всероссийской политической партии «Родина» в Ленинградской области. В этом году  даже выдвигали свою кандидатуру на пост  губернатора  47-го регион. Что пошло не так?
Да, я являлся кандидатом в губернаторы Ленинградской области, активно вел избирательную кампанию и  считаю, что прошла она эффективно. Мы выступали и выступаем  за возрождение Санкт-Петербургской губернии, за объединение города с областью. Нашу  идею, кстати, двигали и другие кандидаты,  только говорили не об объединении, а о единении. То есть, власть признает актуальность темы. Что касается избирательной кампании, то мы достигли всех своих целей, даже несмотря на то, что пришлось снять свою кандидатуру из-за  невозможности пройти муниципальный барьер.  Но нас услышали: наши идеи стали активно претворяться в жизнь.

Какие первоочередные  задачи ставит перед собой  политическая партия «Родина» и в чем видит конечную цель?
Прежде всего, это создание Санкт-Петербургской агломерации.  Мы хотим вернуть Санкт-Петербургу статус мирового города.  Форма агломерации может быть разной:  один субъект Федерации или два субъекта, объединенные агломерационными  структурами. В любом случае,   Петербург  необходимо увеличивать, создавать комплексный план развития территорий, решать транспортные проблемы, строить метро, развязки. И поскольку сейчас Санкт-Петербург и 47-й регион  - это два разных субъекта, между ними очень сложное бюджетное взаимодействие, поэтому нужно создавать структуры, которые будут осуществлять это взаимодействие, либо объединять два региона в один субъект Федерации.  Из первой задачи вытекают и другие.   Так как у нас единый рынок труда, жители Петербурга  работают в Ленинградской области и наоборот, мы занимаемся регулированием этого рынка  и наведением порядка на нем, о чем мы уже поговорили раньше.  Третий вопрос – экологическая тема, создание современной отрасли мусоропереработки. Мы даже внесли в заксобрание законопроект о транспортировке мусорных отходов, чтобы Петербург и Ленобласть не страдали от гор мусора, несанкционированных свалок, и говорим о том, что необходимо создать условия для строительства современных мусороперерабатывающих заводов на принципах государственно-частного партнерства.

Собираетесь продолжить политическую  деятельность в регионе или, быть может,  планируете замахнуться выше?
В сентябре прошли  выборы в Большой Ижоре. Наша партия набрала 30% голосов, и мы считаем, что  в Санкт-Петербурге и Ленинградской области у нас такой же потенциал. Конечно, если выборы честные, законные, если нет скупки голосов, нет карусели, вбросов. На следующий год стоит задача  участвовать в выборах в законодательное собрание  Ленинградской области. От нашей партии выдвигается 11 кандидатов по мажоритарным округам. Цель  - создать свою фракцию   минимум из 5 депутатов. Мы также будем выставлять своих кандидатов в Государственную Думу, и я сам лично буду баллотироваться с этими же идеями.

Можно ли назвать мотивацией в вашей деятельности светлое будущее детей, жизнь которых Вы связываете с родиной – с Россией?
Да, безусловно, для русского мужчины мотивация – это дети.

 

Саша Колесникова