USD 73.98₽
EUR 80.54₽

Большая война и всплеск преступности

«Кому — война, а кому мать родна», — гласит народная пословица. Первая мировая унесла миллионы жизней честных и работящих людей, но стала «родной матерью» казнокрадам, наркоторговцам и бандитам всех мастей. Пока европейские монархи делили мир (еще не зная, что и сами потеряют троны, а то и головы), пока миллионы восторженных простаков кричали «Проливы наши», ловкие люди начали зарабатывать на мировой бойне еще до ее первых выстрелов. Чуть позже преступниками вынужденно пришлось стать и многим из числа тех самых восторженных простаков, потерявших в условиях разрухи привычную работу и место в жизни.

Наверное, у многих даже просвещенных и образованных людей при сочетании слов «Первая мировая война» и «интендант» в голове подобно 2х2=4 выскакивает «результат сложения» — солдатские сапоги на картонной подошве, которые вороватые снабженцы поставляли на фронт. Однако попытки поиска конкретной информации на «подошвенную» тему малоудачны: уж чего-чего, а массовых партий бракованных сапог все-таки не было. Солдаты воевали в доброкачественной обуви, был зафиксирован лишь отдельный случай халтурной работы сапожников из поволжского города Кимры. Начало Первой мировой войны их весьма порадовало: от правительства поступили крупные заказы на армейскую обувь. Цена возросла чуть ли не втрое, а качество... халтура, или, как говорили сами ремесленники, «чума», нескольких мастеров по недосмотру оказалась в партии одного из поставщиков. Против купца-бедолаги тогда возбудили уголовное дело, затаскали по судам, и он вскоре от переживаний умер.

Зато безнаказанными чаще всего оставались тысячи других воров, наживших миллионы на солдатской крови. И крали они не кусочки подошвенной кожи, а целые вагоны. Механизмы подобных хищений хорошо известны и по нашему времени: «откаты» за само право «выиграть конкурс» на поставщика амуниции для армии, завышенные цены закупок и последующий распил «излишка» и т.д. Историческая программа Владимира Тольца на «Радио Свобода» приводила многочисленные примеры из жизни интендантов, разбогатевших на «откатах» еще в канун Первой мировой.

«Председатель Двинской приемной комиссии действительный статский советник Домнин, вступив в должность, объявил, что полагавшимся его предшественнику процентом удовлетвориться не может, предложил поставщикам увеличить вознаграждение и строго следить за своевременностью расчета; в расчетах был щепетилен, не прощал недоданного рубля, а как средство к понуждению неизменно применял усиленное забракование».

«Главный смотритель Тамбовского, а затем Московского вещевых складов, полковник Ясинский в Москве и в Тамбове пользовался симпатиями поставщиков; этим только можно объяснить, что все тамбовские поставщики утверждали, что "запамятовали", платили ли они Ясинскому деньги или нет. Московские сдатчики оказались откровеннее и объяснили, что все они платили положенные 0,5% со всех сдававшихся в склад товаров, но вместе с тем удостоверили, что Ясинский никогда денег не вымогал, об уплате не напоминал, размера платежей не проверял, и поэтому его некоторые даже обсчитывали».

Не прелесть ли? Взяточник, которого взяткодатели обсчитывают! И еще такой деликатный, — не напоминает об уплате… Что же касается размеров «откатов», то в проклятые царские времена они были по нашим меркам смешными. При сдаче товара на склад это было максимум 1,5% от его стоимости, а иногда и упомянутые 0,5% (даже не пресловутые 2%!). Причем самому начальнику склада оставалась треть, а остальное шло «наверх» по системе армейской коррупции. Один из тогдашних армейских завхозов «погорел» на том, что затребовал две копейки с аршина сдаваемого ими на склад холста вместо одной. Трудно даже поверить, что из таких грошей можно было сложить состояние:

«Доходы Гирса вследствие колоссальности оборотов Московского вещевого склада, достигали до сотен тысяч рублей в год. Приехал Гирс в Москву без средств, а вскоре завел уже великолепных лошадей, стал вести широкую жизнь и купил рудники».

Куда прибыльнее откатов было банальное расхищение военной амуниции и продовольствия для армии, практиковавшееся еще в годы Русско-японской войны. В более поздние, советские времена «воровство вагонами» было известно телезрителям по сериалу «Место встречи изменить нельзя», а на практике оно выглядело так: на крупных станциях, где эшелоны «отстаивались» по несколько дней, попросту отцепляли один из вагонов от состава, быстро меняли на нем номер и… «угоняли». Конечно, возникает вопрос: ну, продовольствие понятно, а кому были нужны тысячи солдатских шинелей, где их можно было продать? Ответ на этот вопрос прост, как те самые «откатные» две копейки, — да тем же интендантам снова эти «вагоны мануфактуры» и продать. По второму разу, снова за «откат».

К Первой мировой войне царскому правительству немного удалось обуздать подобные безобразия, но, увы, не до конца. 5 марта 1916 года на станции Батайск под Ростовом «накрыли» целую шайку из 34 местных железнодорожных служащих, воровавших «вагонами». Но следствию удалось отыскать «концы» лишь одного из них, товар из которого был продан за 100 тысяч рублей.

Воровали не только интенданты, но и боевые офицеры. Например, большим скандалом в апреле 1916 года стало самоубийство капитана 1-го ранга, командира линкора «Полтава» Владимира Гревеница — человека широкой души, любившего кутежи и женщин. Как выяснилось, капитан предпочел застрелиться, когда вскрылась растрата им казенных денег (6554 рубля 32 копейки), предназначенных на покупку краски для корабля.

8 августа 1916 года газета «Русское слово» писала о попытке шайки мошенников продать украденные продукты для армии… самим журналистам и работникам типографии! Младший писарь военного склада, некто В. Щербаков, был арестован во дворе редакции газеты, при обыске у него было изъято 2300 рублей и книжка с пометками о ранее произведенных «операциях».

Коррупция отмечалась и в общественных организациях, созданных в помощь фронту — Земсоюзе, Земгоре и т.д. К примеру, в январе 1916 года московский городской голова и глава Московского городского союза, видный кадет и потомственный купец Михаил Челноков рассказывал, что его организация, выполняя заказ на пошив 3 миллионов солдатских папах, руководствовалась нормами казенного отпуска сукна и… получила прикрой в размере 30 верст ткани!

Самым же громким случаем преступности в военно-чиновничьей среде в годы Первой мировой войны принято считать «дело Сухомлиновых» — военного министра в 1909–1915 годах Владимира Сухомлинова и его супруги. Обстоятельства его дела, разбиравшегося следователями сначала при царе, потом при Временном правительстве и тянувшегося с 1915 по 1917 год, остаются малопонятными по сей день. Сухомлинова обвиняли и во взяточничестве, и в плохой подготовке армии к войне (которая в 1915 году действительно испытывала серьезный «снарядный голод» и была вынуждена отступить на сотни километров) и даже в работе на немцев. Но при этом Сухомлинова всячески выгораживали приближенные к Николаю II сановники и императрица.

Лишь благодаря твердой позиции министров юстиции Александра Хвостова и Александра Макарова его дело хоть как-то расследовалось. Выяснилось, что супруга Сухомлинова общалась с нечистым на руку дельцом и фальшивомонетчиком Николаем Соловьевым, который через ее протекцию был пристроен мужем на работу в контрразведку. Только после свержения монархии Сухомлинову вынесли приговор: за плохую подготовку армии к войне — пожизненная каторга. Но… вскоре она была заменена на обычное тюремное заключение в Петропавловской крепости. А потом пришедшие к власти большевики, чей «красный террор», мягко говоря, не отличался гуманизмом, вдруг помиловали царского министра Сухомлинова, как старого и больного человека. Он немедленно выехал и… конечно же, в Германию!

Источник:  http://rusplt.ru/

Популярные