Мы должны увлечь за собой 90 миллионов из ста

Журнал «Конкуренция и рынок» сентябрь 2016 №4 (77) статья «Навстречу столетию ФСБ России»

17 сентября 1918 г. выступая на седьмой общегородской партийной конференции Григорий Евсеевич Зиновьев указал: «Мы должны увлечь за собой 90 миллионов из ста, населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить — их надо уничтожить <…>».

Нетрудно подсчитать, что Григорий Евсеевич мечтал об уничтожении 10 млн человек. Но осуществление столь грандиозной задачи с помощью одних лишь расстрелов вряд ли было возможно даже технически. Однако неоценимую помощь в устранении лишних 10 миллионов могла оказать объективно возникшая ситуация голода. Она, правда, таила в себе также немалые опасности, ибо ударяла не только по бывшим господствующим классам российского общества, но и по трудовому люду.

Впрочем, трудовой люд Петрограда Зиновьев надеялся взбодрить не скудным хлебным пайком, но удовлетворением мстительных чувств. В середине сентября 1918 г. он внес предложение вооружить рабочих и предоставить им право самосуда. Однако четвертый по счету председатель ПЧК Николай Кириллович Антипов не поддержал зиновьевского предложения и в результате провел на своем посту всего 15 дней.

Сокращение зиновьевским руководством города хлебного пайка до 1/8 фунта стало сильнейшим толчком к росту забастовок петроградских рабочих.

К весне 1919 г. обстановка в Петрограде стала невыносимой. От голода и холода в городе каждый день умирало около 200 человек. Улицы были загажены, и разлагающиеся трупы лошадей испускали зловоние.

Закономерно поэтому, что весной 1919 г. рабочие Петрограда постоянно бастовали, требуя увеличения хлебного пайка, свободного выезда и въезда в город. «Забастовочная волна разлилась в более широком масштабе, — информировала Зиновьева Петроградская ЧК, — захватила 17 предприятий, охватила все районы города. Кроме ранее выставляемых экономических лозунгов предъявлялись новые требования, как то «прекращение гражданской войны», «долой смертную казнь», «не давать помощи фронту» и т. д.».

Именно в тот период встали трамваи, забастовали рабочие Николаевской и Северо-Западной железных дорог, в Рождественском трамвайном парке была попытка вооруженного выступления против красноармейцев коммунистического отряда. 6 марта 1919 г. рабочие выступили с протестом против уменьшения хлебного пайка. На митинге была избрана делегация, которая направилась к Зиновьеву в Смольный. Там ее, естественно, арестовали, а на завод срочно выехал сам Зиновьев. Будучи, по выражению Федора Раскольникова, великолепным агитатором-массовиком с сильной демагогической жилкой, Григорий Евсеевич надеялся, выступив с очередной революционной речью, успокоить рабочих. Но не тут-то было: забастовщики, узнав об аресте делегатов, не стали слушать Зиновьева, задержали его и потребовали освободить арестованных путиловцев. Естественно, что обмен пленными состоялся незамедлительно.

О жутком положении в Петрограде лучше всего свидетельствуют слова самого Зиновьева, который 13 апреля 1919 г. на заседании ЦК РКП(б) откровенно признавался: «Положение рабочих в Петрограде катастрофическое, смертность от голода в больницах составляет 33 %, заработная плата упала за последнее время на 30 %».

Что же вызывало эту катастрофу? Прежде всего, искусственно созданная внутренняя блокада Петрограда, когда с помощью заградительных отрядов, окружавших город, пресекалось всякое нелегальное снабжение горожан продовольствием. Конечно же, с революционных позиций можно было бы утверждать, что спекулянты-мешочники подкормили бы лишь остатки господствующих классов, у которых сохранялись предметы ширпотреба, столь интересные для выходцев из деревни. У неимущих же слоев населения ничего интересного для мешочников и быть не могло.

Тем не менее в марте 1921 г. на заводских собраниях в Петрограде рабочие стали требовать ликвидации зиновьевских заградительных отрядов, которые так успешно боролись с мешочниками. Изголодавшиеся люди, прежде всего, хотели свободной торговли, равного для всех распределения продуктов и уж во вторую очередь «демократических» свобод и перевыборов Советов. Слухи о волнениях петроградских фабрик и заводов дошли до матросов Кронштадтской морской базы, среди которых было много крестьян, лишь недавно пришедших на флот. 25 февраля 1921 г. на линейном корабле «Севастополь» состоялось общее собрание команды, которая решила послать в Петроград делегацию «для выявления причин волнений на фабриках и заводах». Такое же постановление 26 февраля вынесла и команда линейного корабля «Петропавловск».

1 марта вожаки начавшегося движения созвали матросов морской базы и морских частей на Якорную площадь для участия в митинге «беспартийных моряков». На митинг для увещевания матросов приехал М.И. Калинин. Митинг однако его увещеваниям не поддался. Была принята очень жесткая резолюция – платформа будущего Кронштадтского восстания.

На следующий день местные советские власти, стремившиеся мирно урегулировать конфликт, предложили устроить совещание от команд кораблей и предприятий Кронштадта. Предполагалось обсудить выдвинутое на митинге требование о перевыборах Совета. Однако провокационный слух, будто бы против собравшихся движется отряд «в две тысячи человек», возбудил людей, и собравшиеся делегаты под руководством писаря с линкора «Петропавловский» С.М. Петриченко тут же арестовали комиссара Балтийского флота Н.Н. Кузьмина и председателя Кронштадтского совета П.Д. Васильева. Решили создать некий комитет, который бы начавшимся движением руководил. Комитет этот в составе пяти человек отправился на линейный корабль «Петропавловск», ставший штабом восстания. А 3 марта в заседании комитета уже приняли участие начальник артиллерии Кронштадтской крепости генерал Козловский и некоторые офицеры, которые впоследствии и составили «штаб обороны».

Пройдет некоторое время и Л.Д. Троцкий обвинит Зиновьева в том, что он сам спровоцировал мятеж без всякой на то нужды[1]. Думается, что у председателя Реввоенсовета, возглавлявшего подавление кронштадтского восстания, для таких утверждений были достаточные основания.

Как известно, первая атака Кронштадта, предпринятая в ночь на 8 марта, не увенчалась успехом. А вот 17 марта после мощной артиллерийской подготовки части 7-й армии Тухачевского вновь двинулись по льду на штурм. К утру 18 марта город был взят. Последующие события, связанные с массовыми расстрелами одной части восставших и благополучным исходом в Финляндию многих других, не должны, однако, сегодня рассматриваться как их полное поражение. Кронштадтское восстание объективно привело к крушению политики «военного коммунизма», которая в зиновьевском исполнении означала в Питере лишь искусственно организованную блокаду города заградотрядами, которую проще всего было бы назвать «голодомор».

Чтобы показать, что столь жесткое определение не является перехлестом историка, желающего, как сейчас модно, опорочить советский период нашей истории, сошлюсь на свидетельство самого организатора питерского голодомора. 13 апреля 1921 г., выступая на общегородском совещании представителей фабрик и заводов, Зиновьев признал: «Да, товарищи, в Советской России живется очень туго, о Петрограде нечего и говорить — нигде кладбища не росли так быстро, как в Петрограде, вы не найдете здесь ни одной рабочей семьи, у которой смерть не вырвала бы кого-нибудь за последние годы».

Продолжение читайте в журнале «Конкуренция и рынок» сентябрь 2016 №4 (77)




[1] Дойчер И. Троцкий. Безоружный пророк. 1921–1929 / Пер с англ. Л.А. Игоревского. М.: Центрполиграф, 2006. С. 95.