Стиль на экспорт

Журнал "Конкуренция и рынок" апрель 2013 №2 (58) | Юлия Сергеева

В XVII в. французские правители осознали: чтобы покорить Европу, необязательно объявлять войну. Миф о «прекрасной Франции» хорошо продавался. Европейская, а затем и российская элита попала под очарование французского стиля жизни. И это неудивительно.

Французы не просто экспортировали красивые товары, но предлагали определенный жизненный стиль, который притягивал блеском, легкостью, элегантностью и ощущением внутренней свободы. Французский стиль составил конкуренцию английской основательности и немецкому прагматизму. В умах российской правящей верхушки Франция представлялась возвышенным идеалом – мировым центром прогресса, цивилизованности, образованности и культуры. Однако чрезмерное увлечение российской элиты всем французским очень скоро потребовало иного осмысления.

 

«Дьявол в мелочах»

Черты любого стиля – это индивидуальность и узнаваемость. Стиль жизни – это то, что отличает друг от друга отдельных людей и более широкие социальные группы. Стиль проявляется во всем: в устройстве быта, в ценностных и вкусовых предпочтениях, в манере поведения, в системе воспитания, в организации свободного времени, – и предполагает следование определенной жизненной философии. Каждый национальный стиль жизни формируется не одно столетие и произрастает из всего уклада жизни страны, ее традиций и культуры.

Необдуманное перенесение стиля жизни на чужую национальную почву, насаждение чуждого образа жизни либо бесплодно, либо приносит пагубные плоды. Российские правители со времен Петра I, c упорством искореняя все русское, считали необходимым демонстрировать свою приверженность иностранному стилю жизни: сначала – немецкому и голландскому, затем – французскому, чуть позже – английскому, а затем и интернациональному и вместе с тем унижать и высмеивать все национальное.

Объяснений тому несколько. Во-первых, политика европеизации, насильственно проводимая в петровский период, задала жесткий ориентир на страны Западной Европы для всей верхушки русского общества и бюрократии. Во-вторых, стиль жизни российской элиты во все времена задавал императорский двор, при котором, как известно, всегда находилось много иностранцев, которые навязывали всему дворянству определенный образ жизни.

В период правления Анны Иоанновны фактически правили империей немцы во главе с ее фаворитом Бироном. Иностранцы истощали государственную казну, без стеснения грабили и разворовывали страну, что в конце концов вызвало недовольство русского дворянства и гвардейских полков. Однако вместо того, чтобы сбросить диктат иноземцев, новая императрица Елизавета вводит в России моду на все французское. И на этот раз диктат моды оказался едва ли не сильнее, чем прямое вмешательство иноземцев в государственные дела России.

 

«Столица вкуса»

Франция к XVIII в. невероятно усилила свои позиции на международной арене. Париж воспринимается как общепризнанная столица Европы: культурная, литературная, «столица вкуса» (П. А. Плетнев), а французский язык получил статус международного.

По-настоящему окрепнуть королевская Франция смогла в период, когда во главе правительства встал кардинал Ришелье. За годы своего правления ему удалось не только построить крепкую абсолютную монархию, но и распространить авторитет и влияние Франции на всю Европу. Последовательно проводимая в стране политика меркантилизма ускоряла накопление капиталов. В экономике Ришелье сделал ставку на протекционизм, помогал французскому купечеству и промышленникам находить новые рынки сбыта, поддерживал мануфактуры монопольными правами, государственными субсидиями и другими привилегиями.

Что стало причиной появления галломании в России? Почему более развитые и прогрессивные в экономическом плане страны, такие как Англия и Голландия, не смогли закрепить и упрочить свое влияние в России, которое им удалось было заполучить во времена правления Петра I?

Успехи Франции на рубеже XVII–XVIII вв. не ограничивались сферой экономики «В начале XVIII столетия французская литература обладала Европою», – писал А. С. Пушкин. То же можно было сказать и о философии: идеи французских просветителей не представлялись тогда опасными и завораживали своей новизной. Не менее впечатляющих успехов добилась Франция в культуре и искусстве, ну и, конечно, слыла законодательницей в сфере моды (сохранить этот статус ей, кстати, удается и сегодня), что стало возможным опять-таки благодаря правильной политике. Ришелье, будучи очень дальновидным национальным лидером, прекрасно понимал значение культуры и ее влияние на умы. Наибольшее внимание из всех видов искусств он уделяет литературе, поскольку она, по мнению кардинала, служит самым эффективным средством идеологического воздействия – логически и риторически организованным словом, и создает комфортные условия для тех литераторов и художников, кто соглашается с ним сотрудничать.

Франция предлагала образ жизни, который требовал соответствующей «обертки», должного оформления – предметами быта, декора, деталями костюма и изысканным интерьером во французском стиле. Российские дворяне были очарованы показным блеском, элегантностью и изысканностью французского стиля жизни, его внешними проявлениями, с удовольствием подражая моде и манерам.

Сильное французское влияние очень скоро привело к тому, что представители российской элиты утратили связь с русским обществом и стали иностранцами в своей стране. Неизбежно наступил «эффект Чаадаева».

Несмотря на все меры, предпринятые Екатериной II, а затем и Павлом I, по пресечению распространения «духа свободомыслия» – запрет на ввоз французских книг и журналов, ужесточение цензуры – галломания русского общества не ослабевала: уничтожить стиль жизни, уже укоренившийся в высшем русском обществе, в одночасье было невозможно.

Некоторое отрезвление пришло к русским аристократам только тогда, когда войска Наполеонавторглись в Россию. Страну, политическая элита которой пропагандировала неуважение к национальным традициям и укладу жизни и даже добровольно отказалась от родного языка, так просто, как казалось агрессору, будет подчинить и поставить на колени. Представители «самой цивилизованной, просвещенной и культурной нации в Европе», вопреки ожиданиям русского дворянства, на русской территории вели себя как настоящие варвары. 3 сентября 1812 г., на следующий день после входа Великой Армии в Москву, солдаты получили официальное разрешение грабить город. В православных храмах устраивались конюшни и скотобойни, мародеры громили, жгли, оскверняли все, что попадалось им на пути.

Бездумная подражательность русского дворянства французскому стилю жизни сменяется растерянностью, недоумением и разочарованием, а затем и критичным отношением к себе самим. Вот выдержка из письма поэта Константина Батюшкова, известного галломана: «Ужасные поступки этих вандалов, или французов, в Москве и в ее окрестностях, поступки беспримерные и в самой истории вовсе расстроили мою маленькую философию. И мы до того были ослеплены, что подражали им ранее как обезьяны. Хорошо же они нам заплатили!»

 

Опасность космополитизма

С IX в. славяне с легкостью воспринимают чужие идеи и стиль жизни. Какие только идеи не прорастали на русской почве, какие только культуры не оставили следа в культуре русской, став органичной частью нашего культурного наследия. Так, в 90-е гг. ХХ в. началось повальное увлечение великой американской культурой и насаждение философии общества потребления. Как всегда, обычные вещи переставали быть просто предметами быта и потребления и становились символами определенного образа жизни. За этими маркетинговыми войнами всегда скрывается борьба идей и стилей жизни.

Конкуренция стилей жизни существовала и будет существовать везде и всегда. В России в погоне за бесполезными, а иногда и вредными заморскими диковинами часто меры не знают и забывают о том, что в действительности составляет национальную культуру: язык, образ мышления и образ жизни.

Сэмюэль Хантингтон в статье под названием «Столкновение цивилизаций» пишет, что линия разлома в новом мире по окончании холодной войны создается не политикой, а культурой. Большие массы людей объединяет для достижения общей цели их общее наследие: язык, история, традиции, религия. Экспансия культур в современном глобальном мире – процесс неизбежный, и противостоять ему равносильно борьбе с потопом или ураганом. Но это совсем не означает, что нужно отказаться от собственной национальной культуры, языка и самобытности – такая страна обречена быть захваченной и уничтоженной.

Одна из отличительных черт критично мыслящего человека – это умение анализировать и извлекать уроки из своего прошлого. Сегодня любой школьник знает, что многие герои Пушкина и Толстого говорили по-французски, но не могут объяснить, почему и уж тем более – к чему это в итоге привело. Смогут ли сегодняшние школьники разобраться в причинах и последствиях галломании самостоятельно?

Петербург – самый европейский город России и самый русский город Европы на всем протяжении российской истории – являл пример того, как, оставаясь открытым городом, можно выработать и сохранить свой уникальный стиль и образ жизни.

И это неудивительно, если вспомнить, что Петербург долгое время оставался интеллектуальным центром России, в котором наряду с «просвещенной» элитой, бездумно перенимающей заморские манеры, язык и светский образ жизни, всегда находились патриоты-государственники, способные национально и критично мыслить. А что мы наблюдаем в России сегодня? Правящая элита старается отправить своих детей на учебу за границу, тем самым негласно признавая бессилие российской системы образования, приобретает иностранную недвижимость, хранит накопления в иностранной валюте в иностранном же банке или офшоре. Наблюдая за всем этим, одна часть населения России делает вывод, что «там» живется лучше, и пакует чемоданы, другая же начинает с презрением относиться ко всему отечественному, ругать все русское и восхвалять заграничное, совершенно не задумываясь, так ли уж оно на самом деле хорошо. Пока российская элита не усвоит уроков истории, наша Родина и дальше будет оставаться легкой добычей для иностранного капитала.

Полностью статью читайте в журнале "Конкуренция и рынок" апрель 2013 №2 (58)