Севастопольский концерт Шаляпина

Журнал "Конкуренция и рынок" март 2017 №1 (80) | Леонид Дружинин

Всматриваться в события 1917 г. глазами очевидцев полезно для понимания глубины трагедии русского народа в XX в. Наиболее прозорливые в конце 1916 г. осознавали: Российская империя приведена Николаем II в состояние агонии. И в то же время теплилась надежда, что очистительная революция откроет перед Россией свободу.
Среди тех, кто приветствовал события февраля 1917 г., был и Ф. Шаляпин – истинно русский гений, вышедший из толщи народа.
Об одном благотворительном концерте Ф.И. Шаляпина, данном выдающимся артистом в Севастополе летом 1917 г., рассказывает известный петербургский шаляпинист, вице-президент МШЦ Юрий Пономаренко.

Крымские гастроли

КиР: Юрий Антонович, как Федор Иванович встретил Февральский дворцовый переворот?

Ю. П.: В своих воспоминаниях Шаляпин пишет: «Я тоже радовался тому, что произошла настоящая революция, а в городе не построена ни одна гильотина, депутатов не возят по городу в клетках, и нет всеобщей резни».
Шаляпин, как большой артист, обладал способностью перевоплощаться, но, как и большинство русских честных интеллигентов, которые не утруждали себя глубокими философскими изысканиями о месте и роли России в мире, не мог предвосхитить, чем обернется отречение царя.

Его друг М. Горький имел большее представление об уготованной России судьбе после общения с социалистами и марксистами. В марте 1917 г. Горький писал Р. Роллану: «…Надо помогать человеку освобождаться от угнетающих его разум цепей личного, классового, национального, необходима горячая проповедь духовного родства всех со всеми, проповедь культурного объединения, всемирности, универсализма!..»

Знаток истории французской революции на рубеже XVIII–XIX вв., прозорливый Роллан отвечал: «…Вся Европа находится в состоянии кипения. И до конца года, несомненно, многое и многие, исчезнут…»
Позже бывший председатель Совета министров В.Н. Коковцев напишет: «…Весна 1917 г. прошла в каком-то чаду, под неумолкаемый гул выстрелов на улицах и под гнетом ежедневных декретов Временного правительства, расшатывавших нашу государственную машину с какой-то злорадной поспешностью и незаметно, но верной рукой подготавливавших захват власти большевиков».



Шаляпин в марте 1917 г. в Петрограде увлечен народной стихией. Он пишет дочери Ирине в письме от 21 марта 1917 г.: «…Слушая, как народные массы, гуляя со знаменами, плакатами и прочими к моменту подходящими вещами, поют все время грустные похоронные мотивы старой рабьей жизни…» И решает «спеть при первом… выступлении в новой жизни свободы что-нибудь бодрое и смелое. Но, к сожалению, не найдя ничего подходящего у наших композиторов в этом смысле, позволил себе написать слова и музыку к ним сам…» Замечу, что в стране был объявлен конкурс на создание нового гимна свободной России, и получается, что Шаляпин первым откликнулся на этот призыв.
В воскресенье 26 марта на фоне декораций Московского Кремля в Мариинском театре Шаляпин, держа в руках красное знамя, в сопровождении симфонического и духового оркестров и хора Преображенского полка впервые исполнил свою «Песню революции». «Песня» была повторена, и автору слов и музыки Ф. Шаляпину была устроена овация.

КиР: Слова «Песни революции» известны? Как-то не удалось это произведение для баса слышать в СССР.

Ю. П.: По воспоминаниям современников тех лет и детей артиста, а также по публикациям удалось восстановить только текст произведения Ф. Шаляпина, которое он озаглавил: «Песня революции, или Свободный гражданин (новый национальный гимн)».

К оружию, граждане, к знаменам! Свободы стяг,
несись вперед! Во славу русского народа пусть
сгинет враг, Пусть враг падет!

К оружию, граждане, к знаменам!
Свобода братство нам несет,
Во славу русского народа свободы дух пусть в нас живет!

К оружию, граждане, к знаменам!
Единство силы нам дает,
Во славу русского народа пускай презренный враг падет!

К оружию, граждане, к знаменам!
Тиранов жадных свергнем гнет!
Во славу русского народа тиран падет!
Тиран падет!

К хоругвям, граждане, к хоругвям!
Вечную память возгласим в борьбе погибшим за Свободу!
Друзьям-товарищам своим...

К оружию, граждане, к знаменам!
Пусть мир на землю снизойдет!
Во славу русского народа пусть мирно пахарь наш живет!

К оружию, граждане, к знаменам!
Знамена красные – вперед!
Россия всем благословенный
Мир, счастье, радость принесет!

К сожалению, найти партитуру этого гимна до сих пор не удалось.

КиР: Шла война, и, тем не менее, определенные силы решились на государственный переворот в России. Это не могло не отразиться на качестве жизни в Петрограде. В это время на южном берегу Крыма наверняка было комфортнее переносить тяготы революции, в том числе и Ф. Шаляпину вместе с его двумя семьями.

Ю. П.: В конце апреля 1917 г. Шаляпин прибывает в Крым. Там осуществлялась его давняя мечта – создание храма искусств на Пушкинской скале в Суук-Су. Участок скалы размером 1477 квадратных саженей Шаляпину «подарила» Ольга Михайловна Соловьева, владеющая первоклассным курортом в 1,5 верстах от Гурзуфа к Аю-Дагу. Проект «Замка искусств» выполнил архитектор И.А. Фомин, а строительные работы велись под наблюдением хозяйки имения. В Крыму в это время синее небо, роскошная тропическая флора, спокойная гладь моря… И только раненые русские воины, в одиночку и группами, с костылями и палками, встречаемые в Гурзуфском парке, напоминали о том, что где-то идут бои и умирают люди.

Этим летом семьи Рахманинова и Шаляпина решили провести на Крымском побережье, где было спокойнее и лучше в продовольственном отношении.
В отличие от Шаляпина С.В. Рахманинов сразу негативно отнесся к «бескровной» Февральской революции, но, будучи законопослушным, по призыву Временного правительства до поездки в Крым заехал в свое имение Ивановку для обеспечения посевной. Мужиков в Ивановке этой весной было не узнать. Композитор построил для их детей школу, открыл музыкальные классы, а с мужиками у Рахманинова всегда были деловые, нормальные отношения. А тут крестьяне его сразу предупредили: «Надо уезжать лучше от греха», так как в Ивановку зачастили «какие-то, Господь ведает, кто они, которые мутят и спаивают народ…»

Рахманинов решил с домашними отдохнуть в Симеизе, что рядом с Нижним Мисхором, где остановилась первая семья Шаляпина, и посмотреть, как будут развиваться события. Друзья встретились в Нижнем Мисхоре. Там, на заветной скамейке, под шум прибоя Шаляпин узнал о твердом решении друга уехать из России. Шаляпин не в пример многим был весел, на что-то надеялся. От решения Рахманинова уехать за границу не отговаривал, но настаивал, чтобы это было ненадолго…

Однажды к Шаляпину пришли несколько неожиданные гости – матросы из Севастополя. Они приехали пригласить Федора Ивановича выступить с концертом в пользу только что открывшегося Народного университета, Клуба Армии и Флота и Союза инвалидов. Эта идея артисту понравилась. Он предложил большую концертную программу, в которую включил свою «Песню революции».

КиР: Что представляла собой морская база Черноморского флота – Севастополь – летом 1917 г.? Насколько опасно там было пребывать, по сравнению с безмятежным Н. Мисхором? Декреты Временного правительства А.Ф. Керенского ощущались в Севастополе?



Ю. П.: Командующий Черноморским флотом летом 1917 г. адмирал А.В. Колчак предлагал городской продовольственной комиссии ввести твердые цены на основные продукты питания, а малоимущим выдавать продпайки.
«Стараниями» Временного правительства в России разрасталась разруха, шел целенаправленный развал хозяйства некогда богатой страны: к июню газеты подорожали в два раза, бумага – на 400 %, отменены бесплатные почтовые отправления в армию (хотя письмо еще обходилось в 5 коп.). Падает дисциплина в армии, в стране растет число дезертиров с фронта. Чтобы как-то спасти боеспособные корабли от растлевающего влияния прибывающих делегаций большевиков с Балтики, Колчак держит основные силы первого положения в море. Прибывшему на флот в конце мая военному и морскому министру А. Керенскому адмирал Колчак докладывает: «…Я убедился, что никакая демократия в армии и на флоте недопустима, что вооруженную силу цементируют только строгая воинская дисциплина и уставные положения, требующие беспрекословного подчинения младших старшим».

Строгие и справедливые в военное время меры командующего привели к серии бурных митингов и собраний, которые были в моде и разрешены Временным правительством; все беды флота были переложены на офицерский корпус и лично на командующего.
Севастополь захватывала митинговщина. В ответ на голословные обвинения и болтовню на митинге, где собралось 15 тыс. человек матросов, во дворе Черноморского флотского экипажа Колчак, прибывший в полной парадной форме, заявил: «Я не помещик и не капиталист, как только что тут говорил выступавший. Никаких поместий, имений и капиталов ни я, ни моя жена от своих родителей и прародителей – тоже несобственников – никогда не имели… Меня обвиняют во всех смертных грехах, но я считаю, что лучше совсем не иметь на флоте… эсминца, чем иметь его с недееспособной командой, не признающей ни воинской дисциплины, ни своих офицеров, ни даже командующего,.. где матросы в ущерб боевой службе занимаются политической болтовней…»

Не без помощи агитаторов из Центра был пущен слух о контрреволюционном заговоре офицеров. Севастопольский совет под давлением судовых комитетов 6 июня принимает решение: личное оружие у офицеров отобрать (это в военное время! – Прим. ред.), на квартирах провести обыски, адмирала Колчака и его начальника штаба, капитана I ранга Смирнова с занимаемых постов снять, для принятия у них дел образовать комиссию из 10 человек.

КиР: В период войны какие-то рабочие и матросы отстраняют командующего флотом? Это же нарушение воинского устава и оскорбление чести офицера.

Ю. П.: Колчак высказал команде флагманского корабля «Георгий Победоносец» свое мнение о происходящем; сдал, подчиняясь постановлению демократических органов, личный револьвер, а георгиевскую саблю вынул из ножен, поцеловал и тут же на глазах изумленных матросов, переломив через колено, выбросил в море. «Море меня наградило, – сказал он – морю я и возвращаю награду. – За борт полетели и ножны с портупеей. – А теперь заявляю вам, что весь этот постыдный акт с разоружением я, прежде всего, расцениваю как оскорбление, нанесенное мне лично, и поэтому я командовать флотом больше не желаю…»
Вот в какой обстановке предстояло Ф.И. Шаляпину дать благотворительный концерт в пользу Клуба армии и флота и народных университетов.

КиР: В императорских полках и на кораблях была старинная традиция создавать оркестры и хоры.
Шаляпин приехал в Крым без оркестра и хора. Как в таких условиях организовать благотворительный концерт?

Ю. П.: Севастополь в 1917 г. был удивительным городом, несмотря на войну и начинающуюся смуту.
Хор регентов севастопольского порта под управлением К.А. Кравцова часто выступал по вечерам на Приморском бульваре с так называемыми патриотическими программами, составленными из произведений П.И. Чайковского, М.И. Глинки и др. Особой популярностью пользовались в их концертном исполнении народные песни. Публика валом валила на Примбуль. Меня поразила посещаемость зрелищ в Севастополе военной поры: при 69 432 жителях (из них обоего пола старше 13 лет – 47 851 чел.) только 22 января 1917 г. театры и иллюзионы посетило 9644 человека.

Конечно, к приезду в Севастополь Шаляпина обстановка в городе ухудшилась. Но не надо забывать: в Российской империи существовала восхитительная певческая культура, а духовые полковые оркестры повсеместно очень часто по воскресеньям играли в парках. И потом, на кораблях ЧФ также были великолепные голоса моряков. Шаляпину было из кого составить хор и оркестр.
Севастопольская публика начала готовиться к выступлению великого русского артиста.

Нет, слушать Шаляпина тяжко – ведь он своим пением всю душу в человеке переворачивает, сердце сжимает, уничтожает довольство, поселившееся в нас за годы жизни. Хочешь не хочешь, а человек слышит и видит то, о чем помышлял лишь подсознательно, тайно. Да, это великий, но одновременно и жестокий талант!» (Женщина-зритель 11 июля 1917 г. Примбуль, Севастополь.)

Шаляпин задумал в Севастополе нечто неожиданное. Вот как начало подготовки концерта описывает его участник М. Бичурин: «…Вся могучая фигура артиста дышала какой-то подспудной дремлющей силой, а широкие свободные движения были на редкость пластичны и музыкальны. Со своим торчащим на голове хохолком он производил необычное, даже интригующее впечатление – в нем сразу ощущалась интересная индивидуальность. Мы обсуждали подробности, касавшиеся концерта. Решено было провести его под открытым небом в павильоне для симфонических концертов (32), в сопровождении регентского хора (60 чел.) и симфонического оркестра военно-морской базы (120 чел.), – так, чтобы сделать его доступным для самой широкой публики. Организацию концерта я взял на себя. (Техническую организацию. – Прим. авт.) Времени оставалось в обрез, и с тем большей энергией принялся я за работу. Вокруг мест перед музыкальным павильоном предстояло соорудить специальные гигантские трибуны для простого народа. В Севастополе воцарилось невероятное оживление, казалось, что на это время война и революция отступили на задний план. Город был счастлив – ему выпало слушать Шаляпина, и никто не удивлялся, что колоссальное число билетов было распродано за два дня…»

К организации грандиозного зрелища подключились друг Шаляпина, пианист и композитор Мирон Якобсон и регент Черноморского флота К.А. Кравцов. Шаляпин лично отбирал певцов – голосистых матросов на кораблях – и руководил репетициями. Собралось более 100 певцов. Две недели шли спевки. Репетиции с хором и солистами шли в большом зале гостиницы «Кист».

Насколько был требователен Ф.И. Шаляпин, дает представление воспоминание участника концерта – матроса А.А. Клименко: «…Стоит кому-нибудь хоть немного сфальшивить, как он подходил к матросу и приказывал:
– Выходи из строя!
У того на глазах появляются слезы, а Шаляпин ему:
– Ну, смотри, еще раз такое услышу – выгоню!! – На репетиции пот с нас градом катился, так как Федор Иванович добивался особенного звучания голосов.
На репетиции Шаляпин особое внимание уделял исполнению своего гимна революции. Он разучил с хором и оркестром написанную им песню и ходил по залу в рубашке с открытым воротом, часто прерывая спевку и заставляя повторить все с начала. Хористы и оркестранты ловили каждое его слово и влюбленными глазами следили за всяким движением артиста».



С разрешения Шаляпина 8 июля 1917 г. «Крымский вестник» печатает объявление о предстоящем 11 июля концерте в 7.30 вечера и распределении сбора: половина – Клубу армии и флота, другая половина – в пользу народных университетов и раненых инвалидов. В утреннем выпуске в день концерта напечатано: «Шаляпин участвует в этом концерте совершенно безвозмездно и весь сбор отдает на нужды матросского и солдатского клуба, инвалидам и народному университету г. Севастополя. Поэтому пусть помнят граждане, что, посещая этот концерт, они не только получают огромное эстетическое удовольствие, но кроме этого оказывают посильную помощь и поддержку тем организациям, которые не могут не встретить горячего сочувствия среди самых широких слоев населения г. Севастополя».

КиР: Юрий Антонович, Вы, как истинный шаляпинист, мечтаете организовать в июле этого года концерт в Севастополе в честь 100-летнего юбилея севастопольского концерта Ф.И. Шаляпина?

Ю. П.: Да, мы с нашим музеем и общественным объединением «Золотая Книга Санкт-Петербурга» выступили с такой идеей, а Москва в лице президента МШЦ Ю.И. Тимофеева и историком С. Семиколеновой нас поддержали, и ведется подготовка концерта в Севастополе. Мне представляется, раз мы соберем хор и оркестр для исполнения репертуара того памятного концерта, то логично выступить и в других городах Крыма: Симферополе, Ялте, Гурзуфе, Коктебеле, Феодосии и Керчи. Это будет грандиозное зрелище в память о Ф.И. Шаляпине и явное украшение туристического сезона в Крыму. Мы получили положительные ответы на наше предложение от губернатора Севастополя, командующего флотом и культурных сообществ города-героя. Но Симферополь настороженно отнёсся к нашим предложениям, так как требуется финансирование, а его у властей нет.

Вызывает недоумение, почему власти Крыма не понимают перспективность этого мероприятия именно в год 100-летия смены эпох. Может быть, потом они согласятся, но правильнее было бы уже сейчас подключиться крымским чиновникам, ответственным за культуру.
У нас, шаляпинистов, есть полное видение, как проходил концерт в 1917 г. Мы постараемся его повторить, за исключением участия в нем Великого Артиста.
Федор Иванович Шаляпин – уникальное явление мировой культуры.

КиР: А будет ли установлен памятник Шаляпину по такому случаю?

Ю. П.: История с памятниками Ф.И. Шаляпину в России мне хорошо известна. Мы были инициаторами и участниками установки памятников артисту на его родине – в Казани, на родине его родителей – в Вятке, на месте отдыха с М. Горьким на берегу Волги-матушки на Моховых горах Нижнего Новгорода, в Москве,.. а вот в родном Петербурге, городе мировой культуры, все тянем. Несмотря на установку закладного камня еще в бытность губернатором Санкт-Петербурга В. Яковлева, памятник Шаляпину в нашем городе так и не появился.

Предлагаю обсудить проблему памятника Шаляпину в атмосфере Шаляпинского дома-музея.

Продолжение следует.