Первыми Отечественную войну 1812 года выиграли русские аналитики

Журнал «Конкуренция и рынок» сентябрь 2012 №3 (55)

Беседовали Сергей Розанов, Сергей Москвин

 

За последние 300 лет Россию втянули во множество военных конфликтов. И всегда, когда мнение экспертного сообщества разведчиков и контрразведчиков бюрократия игнорировала, русская армия либо терпела поражение, либо ценой невероятно больших потерь, с кровью, вырывала победу у противника. Об одной славной победе русских аналитиков повествует выставка «Тайная война двенадцатого года», подготовленная Музеем политической истории России. Концепция этой выставки и сама ее идея принадлежат неутомимому энтузиасту-историку Людмиле Васильевне Михайловой.

 

Невидимая война

В основе любой войны лежит конфликт интересов конкретных людей. Усиление позиций России в Европе к концу XVIII в. неизбежно приводило в возбуждение ее врагов. Не случайно мудрый человек говорит: «Не иметь врагов может лишь предельное ничтожество, так что я не советую этим хвастаться». Распределение сфер интересов и финансовых потоков всегда происходило с участием разведчиков, и лишь тогда, когда требовалось физическое уничтожение больших воинских соединений противника, приводились в движение армии. Но как продвигаться войскам по неразведанной территории или выходить с товаром на рынок без предварительного маркетингового исследования? В результате чего появляется портрет противника или конкурента? Конечно, в результате систематической работы по сбору данных и их анализу. Именно эту работу выполняет конкурентная разведка, а противодействует агентам противника – контрразведка.

Всем маркетологам и аналитикам, участвующим в современных маркетинговых войнах, следует не только помнить о блестящей победе русских разведчиков и контрразведчиков в 1812 г., но и постараться освоить весь арсенал их приемов аналитической работы, подтвердивших свою высокую продуктивность.

Экономика не знает сострадания. Поэтому, когда ваш товар конкуренты изгоняют с рынка, то трижды прав оказывается прагматичный Ф. Бэкон, говоривший: «Тот, кто проявляет милость к врагу, отказывает в ней себе».

Задумайтесь, есть ли разница – биться с полчищами солдат, вторгшимися на вашу территорию, или сопротивляться потере средств к существованию вследствие сокращения рынков сбыта для национальной промышленности? Никакой!

Некоторые историки называют причиной конфликта между императорами Наполеоном и Александром I отказ последнего выдать свою четырнадцатилетнюю сестру замуж за властолюбивого корсиканца. Вы готовы этому поверить? Неужели все мировые войны из-за женщин? Конечно, нет! Кто-то невидимый хотел и смог стравить две империи в кровопролитной схватке. Против ненаблюдаемой и преступной силы может успешно действовать такая же изощренная, скрытая до поры сила. Неоспоримый факт – русская разведка и контрразведка победили своих французских конкурентов в той невидимой войне 1812 г., и помогли им в этом истинный патриотизм и вера в Бога.

Наверное, фамилии Барклай-де-Толли, Аракчеев, Воейков, Чернышев, Чуйкевич, Витгенштейн, Санглен, Розен, ТейльванСераскеркен, Граббе, Брозин, Фигнер, Дорохов, Закревский мало что говорят современным российским маркетологам и аналитикам, так как учебник «Русская экономическая история» они перед собой на столе не держат. Неудивительно, что российская промышленность не блещет своей конкурентоспособностью. Но, как и 200 лет назад, нам, современным россиянам, надо выиграть в маркетинговой войне, в которую вовлечена российская промышленность, поэтому следует побороть свою лень и полюбопытствовать, как была сотворена победа в невидимой войне 1812 г.

 

Портреты с выставки

Андрей Мисько, заведующий экскурсионным отделом Музея политической истории России (ГМПИР), любезно согласился погрузить корреспондента журнала «Конкуренция и рынок» в атмосферу войны разведок, предшествующей переходу 450-тысячной армии Наполеона в июне 1812 г. через границу Российской империи.

- Андрей Анатольевич, давайте отправимся в блистательную эпоху императора Александра I и представим себе, чем жило русское общество накануне нашествия французов. Знали ли в России о надвигающейся войне? Или все случилось, как 22 июня 1941 года?

Наша выставка дает представление о столкновении России с Францией, начавшемся еще задолго до 1812 г., о тайной войнедвух держав и их спецслужб. Итак, постараемся приоткрыть покров с той величайшей тайны, в которой зарождалась эта (как и всякая другая) война.

Прежде всего, всеевропейский Армагеддон начался за много лет до установления наполеоновской диктатуры. Война была унаследованаНаполеоном от Революции, ибо Французская буржуазная революция с провозглашенными ею принципами была враждебно воспринята всеми континентальными монархиями и даже парламентской монархией – Англией. Эту революцию оценивали тогда как «ошибку истории», которую следует исправить любыми силами и средствами, без оглядки на мораль и право. Екатерина II, хоть и уклонилась от военных столкновений с французами, высказывалась, тем не менее, о необходимости «укрощения сих беснующихся».

Французская революция претендовала на некое мессианство, на универсальность своих идей и абсолютную пригодность их для всех и вся. Отсюда нередко встречающиеся аналогии между российскими большевиками и французскими якобинцами. Но надо очень аккуратно проводить аналогии между революцией 14 июля 1789 г. во Франции и нашей революцией 1917 г. Впрочем, мессианизм, как правило, вообще свойствен революционерам. Да, они мнят себя вершителями судеб своей страны и нередко желают облагодетельствовать народы других стран. Ну а Россия? Как французские идеи воспринимались там? Русское общество (читай: дворянство) к концу XVIII в. было слишком наслышано об ужасах французской революции, произошедшей под влиянием просвещенческой идеологии Локка, Франклина, Вольтера и других энциклопедистов в интерпретации террористов 1793 г. – Робеспьера, Марата, Сен-Жюста, чтобы умиляться всему этому так же беззаботно, как это позволяли себе до поры до времени изнеженные сибариты екатерининского века. А между тем перманентная французская революция уже превратилась в перманентную войну Наполеона («Робеспьера на коне») с европейскими монархиями. Участие России в антинаполеоновской коалиции привело к тяжелейшим военным катастрофам – в 1805 г. под Аустерлицем и в 1807 г. под Фридландом. «Братские» объятия императоров Наполеона и Александра I в восточнопрусском городке Тильзит и заключение договора о мире и союзе не сделало две великие державы подлинными союзниками. Франция захватывала все новые территории и неминуемо приближалась к границам России. Ни Тильзитский мирный договор, ни переговоры в Эрфурте (1808 г.) не могли предотвратить неминуемого военного столкновения России с Наполеоном. Пожалуй, единственным реальным итогом помпезного свидания двух монархов в Эрфурте для российского императора стало то, что свои услуги информатора за громадные деньги предложил… министр иностранных дел Франции Ш.-М.Талейран! Передавая сведения о французской армии, Талейран еще в декабре 1810 г. сообщил Александру I, что Наполеон готовится к нападению на Россию, и даже назвал конкретную дату – апрель 1812 г.

В России многие осознавали непрочность тильзитских договоренностей, а значит, и неизбежность столкновения с армией Наполеона. Наши лучшие военные умы, объединенные вокруг цесаревича, великого князя Константина Павловича и генералов А. А. Аракчеева и М. Б. Барклая-де-Толли, талантливых помощников Александра I, вдумчиво и кропотливо готовили армию к грядущим сражениям. Поэтому представлять себе Россию неготовой к войне, потенциальной легкой жертвой «Французского Чингисхана» нет оснований. Рассматривались даже планы превентивного удара по герцогству Варшавскому, уже в 1808 г. После оккупации Наполеоном ганзейских городов Франция фактически становилась балтийской державой. Превращение Балтийского моря во «французское озеро» явно не входило в виды российского императора.

Александр I принял решение активизировать разведывательную деятельность, в том числе и наблюдение за продвижением Наполеона на восток.

- Готовя выставку, Вы изучили множество уникальных документов, всматривались в портреты героев войны 1812 г. и, наверное, представляете, как мыслили тогда лидеры русского общества. Как они понимали слово «патриотизм»?

- Патриотизм понимали и трактовали в разных странах и в разные эпохи по-разному. В Америке в период Войны за независимость 1775–1781 гг. слово «патриот» обозначало сторонника независимости, во Франции в 1789–1799 гг. – сторонника революции. Это слово перекочевало и в Россию, но в полной мере зазвучало только в войну 1812 г.

Лев Толстой в своем романе «Война и мир» гениально изобразил разный патриотизм: казенный «патриотизм» верхов и подлинный патриотизм народа. Патриотизм в 1812 г. охватил и народ, испытывавший ужасы войны и неприятельского нашествия, и армию, прошедшую с боями от западной границы до Москвы. Они уже не желали никакого мира, целью стало уничтожение неприятеля. Кутузов сказал посланцу Наполеона генералу Лористону: «Русский народ видит в завоевателях орду татар под командой Чингисхана, которую надо либо изгнать, либо истребить».

- Есть мнение, что войну в Европе развязал не Наполеон, а некая «закулиса» с участием Ротшильдов, масонов и иллюминатов. Это была месть королям и христианству. Насколько такая версия близка к истине?

- Масоны и иллюминаты были широко известны в Европе XVIII в. Среди них встречались и гении человечества, как Вольфганг Амадей Моцарт, и даже отдельные монархи, как император Австрии Иосиф II . Манипулировали ли масоны Наполеоном? Нет. Им вообще нельзя было манипулировать. Наполеон – это абсолютно уникальный исторический деятель, сочетавший в себе монарха и полководца. Режим Наполеона был непоколебим до тех пор, пока он удовлетворял интересам французской буржуазии – так называемых «нотаблей». Именно нотабли выступали заказчиками захвата новых рынков, уничтожения европейских границ… Швейцарским банкирам и промышленникам Наполеон как-то сказал: «Зачем я буду поддерживать ваши предприятия? Чтобы нанести ущерб нашим? Вы смеетесь! Я прежде всего преследую интересы своей страны, а ваши – постольку поскольку».

Да, Наполеон, бесспорно, рыночник и хорошо умел добывать деньги. После совершения Наполеоном переворота в 1799 г. уставшие от нестабильности буржуа увидели в нем своего человека. В казну поступало очень много денег. Наполеон в формуле французской революции заменил лишь одно слово: вместо «Свобода, Равенство, Братство» – «Свобода, Равенство, Собственность». В братство и в подобные отвлеченные идеи он не верил. Так, восстанавливая религию, Наполеон говорил: «Религия объясняет неравенство. Поэтому я восстанавливаю церковь, чтобы богач не был зарезан бедным». На высокие идеи Наполеон смотрел очень просто. Наполеон мог привлечь в свою «команду» любого, невзирая на его прошлое и политические взгляды, а мог и порвать отношения с любым человеком, если в нем отпадала надобность или же он лишался доверия повелителя. Он был готов засадить в тюрьму любого, кто слишком глубоко запускал руки в казну.

За Наполеоном стояла еще одна сила, позволившая ему продержаться у власти так долго: это народ, и прежде всего многомиллионное крестьянство, получившее от революции землю в частную собственность. Наполеон своим бессмертным Кодексом закрепил это завоевание революции. Вообще, он виртуозно умел балансировать между властью денег и мнением народа. Кто-то сказал: загадка Наполеона не в том, что он пал, а в том, что он пал так поздно.

- В любой войне, в том числе идеологической или маркетинговой, с противником видимым или невидимым, разведка и контрразведка играют заметную роль, оставаясь одновременно в тени. Кто были те «незаметные» аналитики 1812 г., которые подготовили блестящую победу и победное шествие русской армии до Парижа?

- Назначенный в январе 1810 г. военным министром генерал М. Б. Барклай-де-Толли представил Александру I для утверждения доклад о создании «Секретной экспедиции (канцелярии) при военном министре». До 19 марта 1812 г. этим разведывательным органом руководил полковник А. В. Воейков, с 21 марта 1812 г. – полковник, граф А. А. Закревский, с 10 января 1813 г. – полковник П. А. Чуйкевич.

В мае 1810 г. на должность генерал-квартирмейстера был назначен генерал П. М. Волконский, возвратившийся из Франции, где он входил в состав русского посольства. Согласно Воинскому уставу 1716 г., на квартирмейстеров возлагалось изучение театров военных действий, организация передвижения и размещение войск в мирное и военное время, сбор сведений о противнике, ведение карт, составление отчетов о военных действиях.

Чины особенной канцелярии организовали сбор сведений об армиях иностранных государств, анализ добытых сведений, их оценку и разработку рекомендаций для военного министра. Барклай-де-Толли был заинтересован в получении информации из зарубежных представительств Российской империи. Для этого опытных офицеров, знающих военное дело, любознательных и наблюдательных, направили военными агентами (в ранге «адъютантов при посланниках в генеральском чине») в столицы европейских государств: в Дрезден – майора В. А. Пренделя, в Мюнхен – поручика П. Х. Граббе, в Мадрид – поручика П. И. Брозина, в Париж – полковника А. И. Чернышева, в Вену – полковника Ф. В. ТейльванСераскеркена, в Берлин – полковника Р. Е. Ренни.

26 августа 1810 г. в письме к посланнику России в Пруссии графу Х. А. Ливену Барклай-де-Толли выразил интерес в добывании сведений «о числе войск, особенно в каждой державе, об устройстве, образовании и вооружении их и расположении по квартирам, о состоянии крепостей, способностях и достоинствах лучших генералов и расположении духа войск». Военный министр просил послов и агентов «закупать издаваемые в стране карты и сочинения в военной области».

Особую роль по разведыванию планов Наполеона сыграл 25-летний полковник Александр Иванович Чернышев, в будущем – светлейший князь и любимец императора Николая I, появившийся в Париже в 1809 г. в качестве личного представителя Александра I. Виртуоз тайной войны, он сумел понравиться самому Наполеону (!) и сделать своими осведомителями многих влиятельных и информированных лиц. В начале апреля 1811 г. Чернышев направил Александру I сообщение, в котором сделал вывод о том, что «Наполеон уже принял решение о войне против России, но пока выигрывает время из-за неудовлетворительного положения его дел в Испании и Португалии». Чернышев создал свою сеть осведомителей, включающую даже информаторов из французского военного министерства.

Чернышев давал точные характеристики офицерам французской армии: «Удино, герцог Реджио. Отмечен во всей французской армии как обладающий наиболее блестящей храбростью и личным мужеством, наиболее способный произвести порыв и породить энтузиазм в тех войсках, которые будут под его началом. Из всех маршалов Франции он один может быть употреблен с наибольшим успехом в тех случаях, когда нужно выполнить поручение, требующее точности и неустрашимости. Его отличительные черты – это здравый смысл, большая откровенность, честность…».

Барклай де Толли, докладывая Александру I разведывательные сведения о состоянии и дислокации частей французской армии, сообщал ему и подробные характеристики французских военных деятелей, подготовленные полковником Чернышевым. По указанию директора Особенной канцелярии полковника А. В. Воейкова в январе 1812 г. была составлена карта, на которой фиксировались передвижения войск Наполеона. Численность французской армии, которая могла бы принять участие в войне против России, определялась в 400–500 тыс. человек. Французские историки определили первый эшелон войск Наполеона в 450 тыс. человек. Поэтому можно утверждать, что сведения о французской армии, добытые полковником Чернышевым, были точны и достоверны.

В середине марта 1812 г. А. А. Закревский поручает подполковнику П. А. Чуйкевичу подготовить аналитическую записку о предстоящей войне с Наполеоном. Так появилась на свет записка, озаглавленная «Патриотические мысли, или Политические и военные рассуждения о предстоящей войне между Россией и Францией». В этом документе были следующие разделы:

«§ 1. Важность предстоящей войны между Россиею и Франциею.

§ 2. Причины сей войны.

§ 3. Способы, употребляемые Наполеоном для понуждения народов к поднятию оружия.

§ 4. Имеет ли Россия надежных союзников и на кого должна она наиболее полагаться?

§ 5. Силы, собранные Наполеоном для предстоящей войны с Россиею.

§ 6. Род и причины употребляемой Наполеоном войны.

§ 7. Силы, которые противоставляет Наполеону Россия.

§ 8. Род войны, который должно вести России против Наполеона».

Чуйкевич, проанализировав донесения о стратегии Наполеона, предложил «предпринимать и делать совершенно противное тому, что неприятель желает». Русский аналитик утверждал, что Наполеон, навязывая противнику генеральное сражение, пользуется мощью своей армии, наносит ему существенное поражение и добивается победы. В своей записке Чуйкевич предлагал избегать генерального сражения, что позволит спасти русскую армию, и навязать Наполеону бой тогда, когда ему это будет невыгодно.

«Потеря нескольких областей не должна нас устрашать, ибо целостность государства состоит в целостности его армии, – утверждал Чуйкевич и далее рекомендовал: – Уклонение от генеральных сражений, партизанская война летучими отрядами, особенно в тылу неприятельской линии, недопущение до фуражировки и решительность в продолжении войны: суть меры для Наполеона новые, для французов утомительные и союзниками их нетерпимые». М. Б. Барклай-де-Толли внимательно изучил записку П. А. Чуйкевича.

Разведывательная деятельность военного министерства давала желаемые результаты: стратегическая разведка добывала политическую и военную информацию за границей; тактическая разведка сообщала о движении «Великой армии» к границе империи, а контрразведка выявляла и нейтрализовывала агентов Наполеона. В начале 1812 г. вышло в свет «Уложение для управления большой действующей армией». Одним из секретных дополнений этого законодательного акта было «образование высшей воинской полиции», которую с 17 апреля возглавил проницательный и остроумный Яков Иванович де Санглен с помощниками П. Ф. Розеном и К. Ф. Лангом.

В период боевых действий оперативные сведения о движении французских войск добывались войсковой разведкой. С началом боевых действий подполковник П. А. Чуйкевич принимает участие в создании первого партизанского (разведывательно-диверсионного) отряда под командованием генерал-майора Ф. Ф. Винценгероде. 6 июля 1812 г. Чуйкевич был назначен обер-квартирмейстером в корпус генерала от кавалерии М. И. Платова.

К диверсионным акциям в тылу французов приступили отряды Д. В. Давыдова, А. Н. Сеславина, И. С. Дорохова. Проявляя исключительную находчивость и храбрость, «летучие отряды» не только извещали русское командование о движении французов, но и охотились за их штабами и курьерами. М. И. Кутузов благодаря этим отрядам имел достоверную информацию о противнике. Неминуемый разгром «Великой армии» к концу 1812 г. был уже виден. Так военный аналитик Петр Андреевич Чуйкевич переиграл Наполеона до его вступления на русскую землю.

Справедливости ради первым выдающимся русским военным аналитиком и разведчиком следует назвать фельдмаршала Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. Он стоял у истоков побед русской разведки и русской армии. Как говорил А. С. Пушкин: «Здесь зачинатель Барклай, а здесь завершитель Кутузов». До Барклая-де-Толли системной разведки и аналитики как таковых не было. Михаил Богданович еще в 1810 г. привлек в разведку очень талантливых людей, и это предопределило нашу победу в той войне.

Продолжение читайте в журнале «Конкуренция и рынок» сентябрь 2012 №3 (55)