Кто в России делает деньги на мусоре?

Журнал «Конкуренция и рынок» октябрь 2015 №5 (72)  | Дмитрий Митюрин

 

Считается, что в России две традиционных проблемы — дураки и дороги. На самом деле проблем в нашей стране гораздо больше. Одна из них — мусорные свалки, деликатно, по-интеллигентски именуемые полигонами твердых бытовых отходов (ТБО). Именно на них замыкается вся государственная система утилизации мусора. Но кто делает на них огромные деньги? Кому они, загрязняющие воздух, леса и водоемы, вызывающие чувство стыда перед иностранными гостями и портящие живописные пейзажи родной природы выгодны?

Почему в нашей стране, вместо того чтобы приносить прибыль в казну, мусор высасывает из нее деньги, и как можно переломить ситуацию, мы беседуем c вице-президентом НП «АВОК Северо-Запад» Юрием Шенявским.

КиР: Вы очень редко употребляете термин «полигоны», предпочитая говорить «свалки». Почему?

Ю. Ш.: Язык не поворачивается произносить «полигоны». Ведь в теории полигон ТБО является сложным инженерным сооружением и должен соответствовать ряду критериев. А теперь давайте посмотрим, как они исполняются на практике.

Первый пункт. Необходимо исключить возможность попадания на полигон опасных отходов, обеспечить ведение записи всех принимаемых отходов, а также фиксировать точные координаты их захоронения.

Я не исключаю, что какие-то записи действительно ведутся, но достаточно понаблюдать за тем, какие машины въезжают на полигоны и что именно там происходит, и станет очевидно — «ленинские учет и контроль» осуществляются там не очень-то строго. Как можно, например, исключить попадание на свалку батареек, которые относятся именно к опасным отходам?

Второй пункт. Обеспечение ежедневного покрытия отходов грунтом или другими средствами для предотвращения разноса.

Реально по поводу этого пункта можно сказать то же самое, что и относительно предыдущего.

Третье. Борьба с крысами с применением ядохимикатов.

Получается, что к отходам следует добавлять ядохимикаты, которые будут отравлять почву, подземные воды. Трупы умерщвленных крыс тоже не слишком оздоровят атмосферу.

Четвертый пункт. Необходимо осуществлять откачку газов метана с переработкой их в электроэнергию.

На практике это делается в России только в одном месте — в поселке Новый Свет под Гатчиной, где существует предприятие, работающее по соответствующим шведским технологиям.

Пункт пятый. Ограничивается доступ на полигон посторонних путем организации охраны и выставления ограждений.

В реальности можно наблюдать бродящих по полигонам бомжей, которых, наверное, гоняют, но не слишком активно. Результаты таких хождений — брошенные окурки и, как следствие, пожары.

Пункт шестой. Попадание жидких стоков (фильтраты, дождевые воды) в грунт и водоемы должно быть исключено.

В реальности — смотри предыдущие пункты.

Пункт седьмой. Должна производиться очистка фильтрата.

Фильтрат — густая жидкость темного цвета, которая концентрирует все самое ядовитое, что есть в отходах. Как именно фильтрат очищать и куда его девать, не поясняется.

Последний пункт самый забавный. Необходимо осуществлять мониторинг грунта, воздуха, поверхности вод. Достаточно проехать мимо любой свалки, и без всякого мониторинга станет ясно, что никакие нормы на ней не соблюдаются, и мы имеем дело не с идеальным абстрактным полигоном, а именно со свалкой или, если угодно, помойкой.

Такие свалки представляют собой мины замедленного действия. И не стоит питать иллюзий, что если мы слегка присыплем отходы землицей, то через сколько-то лет они разложатся и станут плодородным перегноем. За 15–20 лет разлагаются только 15–20 % органических отходов. Что уж говорить про отходы неорганические! Копните кучу мусора на так называемых полигонах и можете найти неплохо сохранившуюся газету времен «перестройки».

Вообще, в России существует, если не ошибаюсь, 13 ГОСТов по обращению с отходами. Но ГОСТы сами по себе, а отходы сами по себе, и никакого отношения к реальной картине мира они не имеют

Не удивительно, что на свалках постоянно происходят неконтролируемые возгорания, оборачивающиеся большими пожарами. Многие, наверное, помнят, как несколько лет назад во время крупной международной конференции, проходившей в Константиновском дворце в Стрельне, до высоких гостей доносились «ароматы» с полыхающей Волхонки. В таких эпизодах есть только один положительный момент — тот, что мусорная тема начинает обсуждаться на высшем уровне. Правда, и в этих случаях она не решается.

Между тем проблемы с утилизацией отходов могут приводить даже к социальным потрясениям. Вспомним, что года три назад в Неаполе улицы были завалены мусором. В городе происходили волнения. Причина заключалась в том, что соответствующий сектор контролировался самой настоящей классической мафией, которая таким способом демонстрировала властям, кто в этом солнечном городе настоящий хозяин. А совсем недавно проблемы с вывозом отходов едва ни привели к самой настоящей революции в Ливане.

КиР: Что представляет собой современная российская система утилизации мусора?

Ю. Ш.: Для понимания, что именно у нас не так, взглянем сначала на структуру свалочного хозяйства.

На сегодняшний день в РФ скопилось 80 млрд тонн отходов, из которых меньше 2 % являются бытовыми. Около 90 % отходы промышленные, включая строительную и добывающие отрасли. И особый момент — примерно 8 % являются опасными (токсичными) отходами медицинских и химических производств, складировать которые нельзя.

Вообще, в некоторых странах свалки запрещены в принципе — как явление. У нас же на них вывозится более 97 % всех отходов. Около 1 % сжигается — в Москве. Еще чуть более 1 % кое-как перерабатывается, например, в компост. Этот компост собирались вывозить на поля, но выяснилось, что из-за высокого содержания тяжелых металлов использовать его нельзя. С другими продуктами переработки ситуация обстоит не многим лучше.

У нас в Санкт-Петербурге две больших свалки — на Волхонке и в Левашово.

О Волхонке мы уже говорили. Свалка в Левашево занимает 40 гектар, и вокруг в радиусе 800 метров не растет ничего. Какая-то «сталкерная» зона. И таких «сталкерных» зон становится все больше.

Свалки — это выделения ядовитых газов, это пожары, это другие, порой самые неожиданные, негативные последствия. Например, чайки, обитающие на Волхонке, мешают полетам авиалайнеров, и остается только надеяться, что дело не закончится катастрофой. Постоянное выделение метана способствует парниковому эффекту и в 20 раз опаснее, чем выделение углекислого газа. Вот еще один довод, чтобы собирать метан и перерабатывать его в электроэнергию. Но единственное такое предприятие в стране вступило в строй только в прошлом году. Единственное!

В то время как за рубежом свалочный газ получают и используют миллионами кубометров.

Я убежден, что практика создания так называемых полигонов порочна. Это путь в никуда или, точнее, в пропасть, заваленную источающим зловоние мусором.

Мусор надо или сжигать, или перерабатывать.

 

КиР: Но считается, что сжигание тоже гибельно для экологии…

Ю. Ш.: Весь вопрос в том, какие технологии используются. Естественно, если технологии современны и надежны, то они достаточно дороги. Но все же не так дороги, по сравнению с тем, во что нам обходятся свалки.

В Вене, в центре города, расположено красивое здание оригинальной архитектуры, которое любят фотографировать туристы и которое является не чем иным, как мусоросжигательным заводом. В Токио прямо в городе функционирует 17 мусоросжигательных заводов — по количеству районов мегаполиса. И никакого черного дыма вы не увидите, никакого зловония не почувствует. Напротив, на их территории и рядом с ними растут деревья, поют птички. Допустим, экологи могут что-то и не досмотреть, но деревья и птицы вряд ли ошибутся.

А у нас в Петербурге, когда я привожу эти примеры, мне говорят, что австрийцы и японцы ничего не понимают, что они работают на устаревших технологиях. Надо полагать, что вывоз мусора на свалку — это наша российская инновационная технология?

В Москве, кстати, построены 4 мусоросжигательных завода. Отходы вполне успешно сжигают и на цементных заводах, тем более что известь, образующаяся в процессе горения, связывает опасные вещества. Но в Петербурге, когда речь заходит о мусоросжигании, сразу же раздаются речи о том, как это вредно и как хорошо и правильно сваливать мусор на полигонах.

Стоит отметить, что в настоящее время в Институте проблем химической физики РАН на основе метода газификации конденсированных топлив в режиме сверхадиабатического горения разработан ряд технологий, в том числе по сжиганию ТБО, сжиганию больничных отходов и т. д. К тому же продукты сжигания можно перерабатывать. Например, делать из золы тротуарную плитку.

В общем, мой вывод однозначен: мусоросжигание — это один из эффективных способов решения мусорной проблемы. Эффективный, но не единственный.

 

Продолжение в Журнал «Конкуренция и рынок» октябрь 2015 №5 (72)