Коммерциализация НИОКР

Журнал «Конкуренция и рынок» февраль 2009 №1 (41) | Леонид Дружинин

Может ли государство благоденствовать, если чиновники в нем игнорируют профессиональные и частные интересы ученых, изобретателей, инженеров и предпринимателей? Падкие на сенсации и рейтинги современные российские СМИ по понятным причинам проходят мимо темы коммерциализации инноваций в национальной промышленности на рубеже XIX и XX веков.

А ведь именно тогда Россия ворвалась в клуб промышленных стран, и широкой публике стали известны успехи русских ученых, изобретателей и предпринимателей, промышленный шпионаж и обострились проблемы внедрения достижений отечественной науки. Истинный русский государственник П. А. Столыпин мечтал о нескольких спокойных десятилетиях для экономики Отечества, и тогда, по мнению многих экспертов мирового уровня, Россия с ее ресурсами и интеллектуальным капиталом стала бы государством – лидером промышленности. Что тогда, в конце XIX века, смогло разбудить «спящий» промышленный потенциал России?

 

Наука выступает катализатором

Уже во время царствования Ивана IV правящая элита ощущала острую нехватку серебра и золота для чеканки монет. Предприимчивые купцы Строгановы догадывались, что драгоценные металлы можно сыскать на Урале и в Сибири. Для этого они приглашали в свои владения немцев, датчан и голландцев, так как алхимиков, рудознатцев и прочих специалистов на Руси не готовили. Это в Западной Европе открывали университеты и академии наук, а элита интересовалась ремеслами и поощряла их. Даже Московский кремль и его храмы возводили иностранные архитекторы.

Нетерпеливый император Петр Великий захотел одним махом завести у себя в стране: на шведский и австрийский манер – бюрократию, на голландский – торговлю, на английский – военно-морской флот и в придачу Академию наук.

Неугомонный венценосный инноватор, поддерживаемый иностранными советниками, сумел в короткий срок создать в глазах жителей маленьких европейских городов иллюзию неограниченных возможностей личного обогащения в России. И потянулись в нашу страну люди «с головой и руками», а также авантюристы всех мастей.

При жизни Петр I успел создать лишь бюрократию, которая к концу XIX века достигла высочайшего развития. Однако ход мыслей великого инноватора относительно путей к процветанию Отечества был абсолютно верным: развитие промышленности и торговли должно было сформировать большой заказ на образованных людей и позволить финансировать содержание Академии наук, университетов и инженерных училищ, Вольного экономического общества и Императорского научно-технического общества.

К началу XX века промышленники не жалели денег на образование, поддерживали ученых и изобретателей, активно содействовали созданию инфраструктуры инновационной деятельности. Деятельность Суворина и Рябушинского по популяризации достижений русской науки и техники отражала всевозрастающий интерес различных слоев общества к миру открытий, моторов, электричества, химии, радио и телевидения.

Созданное при поддержке Х. С. Леденцова «Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений» – это первый в мире частный венчурный фонд. Непонятно, почему в России, пытающейся в жесточайшей конкуренции занять свое место на рынке инноваций, замалчивают деятельность Х. С. Леденцова и его фонда! Осуществилась и еще одна мечта Петра I – предприниматели по собственной инициативе стали мотивировать и поддерживать изобретателей и инженеров. Ярким примером такого партнерства в сфере коммерциализации НИОКР служат тандемы Кокарев – Менделеев (нефтепереработка) и Шидловский – Сикорский (самолетостроение).

В первые десятилетия XX века в России коммерциализация НИОКР приобрела осязаемые черты и обострила основной конфликт между архаичной бюрократией и патриотичными предпринимателями. Стало возможным массовое появление национальных передовых технических решений, а чиновники тормозили ихвнедрение, отдавая предпочтение подчас устаревшим иностранным изобретениям и инженерным решениям и примитивному приобретению готовых товаров за золото.

Хрестоматийным примером бездарности и продажности чиновников служит отказ содействовать организации производства пироколлоидного пороха, созданного Д. И. Менделеевым, и закупка для нужд армии в Первую мировую войну пороха у американских предпринимателей.

Исследование процесса коммерциализации НИОКР показывает: царская бюрократия была расслабленной и вороватой, но можно было проявлять инициативу; приход коммунистов сопровождался репрессиями и уничтожением частной интеллектуальной собственности.

Кто же захочет творить в условиях страха? «Утечка мозгов» из СССР была предопределена. Предпринимательство было объявлено преступной деятельностью. Вмешательство чиновников-коммунистов и ученых-марксистов в коммерциализацию НИОКР обернулось, с одной стороны, трагедиями Вавилова, Чаянова, Кондратьева, Чижевского, Тимофеева-Ресовского, а с другой стороны – объявлением генетики и кибернетики лженауками.

Итог разрушительной деятельности коммунистической бюрократии в сфере коммерциализации НИОКР к началу XXI века впечатляет: в российском экспорте доминирует сырье, а не промышленные товары; промышленные предприятия, за редким исключением, нуждаются в основательной модернизации; отдача на государственные инвестиции в НИОКР в стране ниже, чем в промышленно развитых странах; частные инвестиции в науку, образование и НИОКР незначительны и не растут; профессии ученого, изобретателя, инженера и предпринимателя в российском обществе не котируются; национальная патентная система не обеспечивает повышения конкурентоспособности промышленности; государственные средства, направляемые в венчурные фонды, осваиваются самими чиновниками, упрямо твердящими, что коммерциализация НИОКР может осуществляться без частной инициативы и интеллектуальной собственности.

 

Процесс торможения

Коммерциализация НИОКР – единственный и проверенный человеческой цивилизацией способ повышения конкурентоспособности национальной промышленности и приближения к «возможно полному счастью на Земле», по выражению Х. С. Леденцова. Корреспондент журнала «Конкуренция и рынок» предложил рассмотреть его петербургскому предпринимателю, принимавшему участие в разработке «Инвестиционного кодекса Санкт-Петербурга», концепции использования промышленного потенциала Петербурга в интересах автомобилестроения, Сергею ОЧКИВСКОМУ.

– Сергей Владимирович, проблема невосприимчивости городской промышленностью инноваций Вам знакома, и, возглавляя Центр инновационных технологий «ИНВЕКТОР», Вы знаете о причинах сдерживания коммерциализации НИОКР в России.

– Конфликт интересов чиновников и создателей НИОКР (учеными, изобретателями, инженерами и предпринимателями) действительно имеет место и играет главенствующую роль. В России с инновациями всегда были большие проблемы. Космос и оборонный комплекс имеют успехи, они оплачены в XX веке такой дорогой ценой, но, тем не менее, даже эти отрасли не позволили создать в России продуктивной инновационной системы.

Заметьте, в Южной Корее, Дании, Норвегии, Финляндии и Сингапуре нет не только собственной фундаментальной науки, но и ресурсы для развития ограничены. Однако эти государства ухитрились создать одни из самых лучших в мире инновационных экономик, просто копируя чужие знания и технологии. Из этого можно сделать вывод, что уровень развития науки в стране является важным, но не определяющим фактором в создании инновационной экономики, тем более на начальном этапе. Территории, обделенные благоприятным климатом, географическим положением и многими природными ресурсами, богатеют благодаря использованию интеллекта населения.

К чему может привести продуктивная инновационная политика, предлагаю рассмотреть на следующем примере. В прошлом году так называемый коэффициент используемой мощности (КИУМ) на всех четырех атомных блоках Финляндии составил 95-96%, в то время как в России его среднее значение на АЭС – 77,7%. Комбинированные решения, в которых сочетались советские хайтечные реакторные и топливные технологии с западными системами управления и автоматики вместе с финскими инновациями, внесенные в наше же неядерное оборудование (в основном в трубопроводное хозяйство), и стали залогом высокого КИУМ. Только за счет модернизации действующие российские АЭС могли бы увеличить выработку электроэнергии на величину, эквивалентную дополнительной мощности 4,5 ГВт. Это больше, чем четыре блока-«миллионника», которые, при новом строительстве, обойдутся по нынешним ценам минимум в $10 млрд. Нужно ли нам ускорять рост генерации, когда у нас есть такой резерв – повышение мощности за счет модернизации? А ведь модернизация обходится на порядок дешевле.

Может возникнуть вопрос: «А при чем здесь малый бизнес?». А при том, что существенную часть столь высокой прибавки, учитывая финский опыт, как раз способны внести именно малые фирмы, и не только из сферы науки и технологии, поскольку инновации содержатся и в сфере эксплуатации, а также ремонта оборудования.

В то же время, например, инновационная программа Санкт-Петербурга, как и направленность федеральной инновационной политики, игнорирует зарубежный опыт получения от инновационного развития конкретных экономических результатов. У нашей власти еще с советского времени болезненная склонность к масштабным проектам. В бюрократической системе, направленной на процесс, а не результат, только таким образом можно сделать карьеру и получать государственные награды. Поэтому и малый бизнес, о важности которого говорят все более или менее весомые должностные лица, по факту всегда остается бедным сиротой.

Если российский регион хочет развивать какую-то отрасль своей экономики, то ему необходимо иметь на своей территории тематический технопарк – своеобразный мозговой центр отрасли и генератор продуктивных научно-технических решений. Кстати, это не новая идея. Еще летом 1996 г. в Петербурге намеревались создать научно-технологический парк на базе НИИ электрофизической аппаратуры им. Ефремова. Соответствующее распоряжение о создании зоны экономического развития на основе вышеназванного учреждения было подписано первым заместителем мэра В. В. Путиным. Основной задачей технопарка, названного «Санкт-Петербург», была именно коммерциализация НИОКР всех научно-технических и образовательных структур города на основе единого территориально-хозяйственного комплекса. Для этого ему предоставлялся и соответствующий льготный режим коммерческой деятельности. Деятельность технопарка предполагала реализацию единой программы в области промышленной, научно-технической, технологической и образовательной политики. Помню, у его создателей было четкое понимание, что, не создав подобной инфраструктуры для коммерциализации НИОКР, невозможно подготовить квалифицированных инновационных менеджеров, соответственно, получать прибыль, которую можно вкладывать в развитие новых инновационных проектов. К сожалению, этот проект, как и все инновационные начинания в российской экономике, в очередной раз сгинул в бюрократической трясине.

Инновации и бюрократизм несовместимы. Коммерциализация НИОКР требует энтузиазма, страсти и желания лидировать. Однако русский монарх еще в XIX в. произнес, что не он правит страной, а чиновники. В любой бюрократической системе, в том числе и выстроенной по иерархическому принципу частной компании, царствует принцип «инициатива наказуема!». Бюрократия не имеет национальных границ. Французский дипломат Талейран так советовал делать карьеру молодым коллегам: «Одеваться во все серое, держаться в тени и не проявлять инициативы». С талантом и желанием творчества всегда хлопот не оберешься. Поэтому и в семье, тем более в школе, вузе, на работе, – к таланту большей частью существует общепринятый подход. Талант всеми средствами пытаются подогнать под общие стандарты. При социализме эту интернациональную проблему усугубил навязываемый сверху демократический централизм. А ведь новаторство – это участь одиночек. Еще Эйнштейн говорил: «Образовывать коллектив изобретателей я бы не советовал ввиду трудности определения настоящего изобретателя; я думаю, что из этого может получиться только общество укрывающихся от работы бездельников». К тому же марксизм-ленинизм заморозил Россию на уровне знаний XIX века. Любое инакомыслие жестко преследовалось. Свобода мысли частично допускалась только в технических областях. Но ведь нельзя ограничить мыслителей-индивидуалистов без отрицательных последствий для окружающих. Общество, которое идет таким путем, неизбежно терпит крах. Поэтому нужна кропотливая работа с семейным воспитанием, в детских садах, средней и высшей школах, во властных структурах, в науке и на производстве по отбору, воспитанию и образованию, а также созданию условий для работы талантливым людям. Глядишь, и настоящая коммерциализация НИОКР в России начнется!

Полностью статью читайте в журнале «Конкуренция и рынок» февраль 2009 №1 (41)